Мальта
Шрифт:
Рыцарь-госпитальер в иерусалимскую пору существования ордена
При Жераре рыцари из братства Святого Иоанна Иерусалимского одевались, подобно бенедиктинцам, в длинные балахоны из черного сукна с полотняным восьмиконечным крестом, белевшим на левой стороне груди. Цвет и узкие рукава форменного платья напоминали о жизненных тяготах, а нашивка символизировала душевную чистоту. Происхождение мальтийского креста осталось неизвестным. Считается, что похожий символ отличал граждан республики Амальфи, которая издавна являлась центром заморской торговли. В ордене его белизна ассоциировалась с целомудрием,
В 1104 году монарх признал и публично подтвердил привилегии братства, а спустя три года выделил «для благих дел» участок земли невдалеке от столицы. Обжившись на новом месте, госпитальеры стали покупать земли в границах и далеко за пределами Иерусалимского королевства. В последние годы жизни брата Жерара странноприимный дом славился по всему Средиземноморью как самый крупный и лучший во всех отношениях госпиталь, способный принимать до 2 тысяч страждущих. Тогда же заведения, подобные иерусалимскому приюту, появились в городах, откуда чаще всего начинали свой долгий путь паломники: Марселе, Отранто, Бари, Мессине. Большой странноприимный дом, освященный в честь святого Симеона, был построен в Константинополе. Благодаря иоаннитам, освободившим от арабов богатейшие города Тир и Яффу, королевство получило крупный торговый центр и морской порт в Восточном Средиземноморье.
После смерти первого настоятеля общину возглавил Раймонд де Пюи из дворянского рода Дофинеи. К тому времени орден представлял собой мощную военно-благотворительную организацию с жесткой дисциплиной и вполне определенной идеологией. При новом руководителе рыцари уступили большую часть монашеских забот служилой братии и священникам. Преемник Жерара первым принял титул магистра ордена и разработал устав, в котором четко разграничивались функции духовников, мирян и несколько позже – оруженосцев. Главной обязанностью рыцарей стала не служба в госпитале, а военное дело как занятие, более достойное дворянина.
В 1130 году папа Иннокентий II утвердил знамя ордена, имевшее вид красного полотнища с белым восьмиконечным крестом посередине. Через 4 года специальной буллой госпитальеры получили такую важную привилегию, как освобождение от власти Иерусалимского короля и переход в подчинение римскому папе.
Соответственно новым правилам изменилось форменное платье. Оставив сутану священникам, рыцари облачились в рясу (супервест) малинового цвета и черный плащ. Оба платья украшались белым полотняным крестом, нашитым с левой стороны груди, у сердца.
Боевое облачение рыцаря ордена Святого Иоанна Иерусалимского
Крестоносцы в бане
Впоследствии военная одежда шилась из бархата и дополнялась шелковыми крестами; в перерывах между боями братья носили простые рясы, такие же черные, как и военные плащи. В пору правления магистра Раймонда де Пюи былой аскетизм уступил место светскому образу жизни. Крестоносцы оседали в крупных восточных городах, перенимая полный роскоши и неги образ жизни, характерный для арабской знати. По примеру свободных воинов, орденские рыцари отказались от грубой шерсти ради дорогих тонких тканей, жили в отдельных квартирах, мылись в банях, пили изысканные вина, сытно ели, не допуская, впрочем, небрежности в отношении к больным.
Разговоры о дружном братстве иоаннитов проникли далеко за пределы восточных земель. Высокое положение его членов привлекало в орден не только обедневшую знать, но и аристократов из прославленных европейских фамилий. За 30 лет правления де Пюи деятельность благородных монахов значительно расширилась. Став мощной военно-духовной организацией, они называли себя «рыцарями-госпитальерами ордена Святого Иоанна Иерусалимского»
Иерусалимское королевство, образовавшееся в результате Первого крестового похода, по сути являлось зыбким союзом графств и герцогств, которые не слишком спокойно существовали на чужих территориях. Завоеванные народы упорно не желали признавать государство франков. Мусульмане разоряли города, нападали на отряды рыцарей и обозы, не щадя ни воинов, ни пилигримов. Впрочем, опасность исходила не только от язычников. Христиане, пожелавшие следовать по стезе господней, погибали от рук единоверцев, в числе которых были и члены рыцарских орденов. Изначальная идея милосердной войны со временем сменилась открытым захватничеством. Защитники веры, коими объявили себя крестоносцы, привыкли к грабежам у себя дома и творили насилие на Святой земле. Обороняя одних паломников, они грабили и убивали других, таким образом добывая средства для содержания госпиталя.
Печать ордена Святого Иоанна
Герб ордена Святого Иоанна Иерусалимского
Поначалу деятельность орденов вызывала недоумение. Монахи с оружием в руках выглядели странно и устрашающе, но главное – они нарушали заповеди Христа, назвавшего тяжким грехом любое убийство. «Нет такого закона, который запрещал бы христианину поднимать меч. Евангелие не требует от воина бросить оружие и отказаться от воинского дела; оно лишь запрещает несправедливую войну…»
Слова аббата-богослова Бернара Клервоского успокоили тех, кто сомневался в добродетелях рыцарей-монахов. Согласно его теории, орденские братья были безгрешными «воинами Христа, убивающими не человека, а зло. Каждый из них погибает со спокойной совестью, испытав великое счастье умереть за Бога. Можно запретить убивать язычников, но нет другого пути помешать их вторжениям и предотвратить притеснение верных. Нет для избравших для себя воинскую жизнь задачи благороднее, чем рассеять жаждущих войны язычников, отбросить служителей скверны, мечтающих отнять сокрытые в Иерусалиме сокровища, осквернить святые места и захватить святилище Бога». Свобода, пожалованная папой вместе со множеством привилегий, наполняла рыцарей сознанием собственной исключительности, что нередко приводило к конфликтам с местными властями. Чинимые орденом злоупотребления выходили за рамки католических традиций. Священники-иоанниты покровительствовали еретикам, служили мессу в «проклятых», то есть подвергнутых интердикту, районах, где осмеливались отпевать и хоронить вопреки запрету иерусалимских иерархов.
По окончании Первого крестового похода лишь немногие воины остались в Палестине. Утратив значительную часть армии, королевство испытало острую нехватку в живой силе и потому старалось поддержать всех, кто выражал готовность с оружием в руках защищать Франкское государство. Таковыми были госпитальеры, численность которых достигла 600 человек после Второго крестового похода, несмотря на то что очередная священная война завершилась неудачно. Поводом к ее началу стало известие о взятии турками Эдессы – завоеванной крестоносцами столицы одноименного графства. Летом 1147 года папа благословил крестоносцев, возглавляемых французским королем Людовиком VII и германским императором Конрадом III Гогенштауфеном. Несмотря на боевой дух, франки не захватили ни одного населенного пункта, и 70-тысячная армия вернулась в Европу ни с чем. В 1153 году иоанниты безуспешно пытались отбить Аскалон, а в 1168 году потерпели поражение в боях за Каир. Примерно в это время обрел титул султана египетский визирь Юсуф Салах-ад-дин (латинский вариант – Саладин). Основатель династии Айюбидов пользовался как силой, так и слабостью врагов, снискав себе славу непобедимого полководца.