Малохольный экстрасенс
Шрифт:
– А вы не знаете, чей Славик сын?
– Знаю. Но позвонили ему, а не отцу. Кроме того, насколько я понимаю, это частное дело, а не диверсия со стороны недружественного государства. Ведь так?
Женщина опустила голову.
– Муж говорил вам, из-за чего это случилось?
– Нет. Но я думаю, что из-за долгов. Он много должен…
– Вот видите. Думаете мой начальник одобрит секретную операцию по защите должника? Даже, если он чей-то сын? У нас через год выборы, Аллочка…
– Неужели ничего нельзя сделать?
Человек в сером костюме пожал плечами:
– Насколько я знаю, это
– Он не может, – глухо отозвалась женщина. – Нечего отдавать – он все потратил.
– Не без вашей помощи, конечно, – усмехнулся Юрий Александрович. Женщина не ответила и только ниже опустила голову. – Если нет денег, тогда пусть хотя бы встретится с кредитором, объяснит, что и как. Может и договорятся.
– Он не пойдет, – вздохнула женщина. – Он каждый день кричит, что видал он их всех и что никого не боится. И пьет каждый день. Пока не свалится. Юрий Александрович, миленький, – женщина умоляюще взглянула на собеседника: – Научите, что делать? А?
– Вы, Аллочка, женщина умная, поэтому я и работал с вами все эти годы, – медленно проговорил человек в сером костюме. – А важнейшее свойство умного человека – воспринимать жизнь философски, такой, как она есть. Поэтому не надо пытаться изменить то, что изменить нельзя, а подумать прежде всего о себе…
– Так вы считаете?.. – женщина не договорила, но собеседник ее понял.
– А ради чего я тут уже полчаса распинаюсь перед вами? Я только хочу, чтобы и вы поняли. Ваша задача сейчас – сделать так, чтобы… после всего этого вы не остались ни с чем. Попросите мужа подписать пару бумаг, разберитесь с деньгами и прочим… Понятно?
– Да, – женщина кивнула. – Я уже сделала кое-что. Но теперь… Спасибо вам.
– Из спасибо шубу не сошьешь, – усмехнулся собеседник.
– Я поняла, – женщина торопливо закивала. – Потом… Ну, когда все это… Вы ко мне придете?
– Обязательно, – заверил мужчина.
– Тогда до свидания, – женщина встала, и мужчина тоже поднялся с лавочки. – Спасибо еще раз, Юрий Александрович, хорошо, что вы у меня есть…
Она, не оглядываясь, пошла прочь. Мужчина еще некоторое время смотрел ей вслед, затем подобрал с лавочки газету и зашагал в противоположную сторону. Лицо его было хмурым. Он думал о том, что агента "Лилию" теперь надолго придется законсервировать, и что теперь он надолго лишился ценного источника информации. Что теперь, когда до выборов остался всего год, было очень плохо.
Однако гражданин в сером костюме тоже считал себя человеком умным и привык на все смотреть философски. Он вспомнил, что до пенсии ему осталось совсем немного, а потом он, как и мечтал, проведет остаток дней своих в маленьком уютном домике, который выстроит где-нибудь в укромном месте. И вокруг будет лес, неподалеку – река, а по утрам его будут будить соловьи. Где взять деньги на домик, человек в сером уже знал…
9.
Как и предсказал Панову странный ночной гость, родственники без вести пропавших людей скоро нашли его. Ничего путного из этого не вышло: он водил ладонями
Но все же один посетитель с фотографией к нему просочился. Именно просочился, ибо пришел (видимо, не случайно) именно в тот момент, когда Миша отлучился со своего поста по неотложному делу. Посетитель был немолод, седой, с морщинистым обветренным лицом. Поклонившись, он положил на стол перед Пановым большой нечеткий снимок парня со странным выражением лица.
– Сын, – пояснил посетитель, громко шмыгнув носом, – понимаете, он олигофрен. (Панов понял, что было странным в лице парня.) Бог наказал нас с женой. Двадцать четыре года мы его, как маленького. Его ж на минуту одного оставить было нельзя. А тут на даче… Опомнились через пять минут, а его уже нигде… Я вокруг каждую веточку поднял, в каждую ямочку заглянул! Отпуск кончился, но я все равно каждый выходной туда езжу. Два месяца уже. Пойми, пожалуйста, человек хороший, – посетитель всхлипнул, – раз я уж сына сохранить не сумел, то хотя похоронить его должен по-человечески…
– Вы думаете, я не хочу вам помочь? – почему-то обиделся Панов. – Пробовал уже – не получается с этими вашими фотографиями.
– А ты еще попробуй. Попробуй, сынок! Ну! – он схватил Панова за руку и тому показалось: что-то мелькнуло перед взором. Он невольно закрыл глаза и инстинктивно накрыл сжимавшую его кисть руку старика свободной ладонью. И вновь что-то разорванно-туманное мелькнуло перед его взором – наплывало и исчезало, потом вдруг показалось солнце на ослепительно-голубом небе – оно нещадно палило; затем солнце исчезло, и перед глазами плеснула вода, мутная, темная. Неясно, как сквозь туман он увидел дерево, одинокое, разлапистое, потом темная вода медленно залило все, и он почувствовал, что задыхается…
Он открыл глаза. Старик смотрел на него в упор с немым вопросом во взоре.
– Вода… Надо искать его в воде, – неуверенно сказал Панов.
– В какой воде? – старик сжал его руку.
– Мутная она такая, грязная. Там еще дерево на берегу. Большое такое, разлапистое, похоже – дуб. Веревка! – вдруг неожиданно для себя выговорил он. – Там на суку веревка, а к ней палка привязана. Знаете, берут такую двумя руками, раскачиваются и прыгают в воду…
– Пруд, – старик отпустил его руку. Взгляд его потух. – Пруд нашего дачного товарищества. Но там искали, – он говорил, как бы сам себе, – да и тело бы выплыло. Тело всегда всплывает… – он вопросительно посмотрел на Панова. Тот в ответ только пожал плечами.
– Боже мой! Камни! – старик вдруг хлопнул себя по лбу. – Как я мог забыть?!
– Какие камни? – удивился Панов.
– Да он всегда камни в карманы собирал, гайки всякие, – раздосадовано махнул рукой старик, – дите. Как наберет… Мы тогда выбросили у него из карманов, но он мог по пути набрать: их вдоль дороги – море. Как же я это забыл?! Надо было сразу весь пруд баграми пройти…
Он заспешил к двери. И вдруг остановился, повернулся к нему и полез в карман пиджака.
– Оставьте! – махнул рукой Панов. – Если все действительно так, вам будут нужнее.