Малохольный экстрасенс
Шрифт:
Расстались они совершеннейшими друзьями. Напоследок Панов по просьба лесовичка "поправил" ему плечо: у старичка оказался застарелый периартрит, видимо здорово мешавший ему исполнять профессиональные обязанности. Прощаясь, они троекратно облобызались, и лесовичок пригласил Панова в гости – "на ушицу с кореньями". И предложение это было с благодарностью принято…
8.
Неприметный человек в сером костюме сидел на лавочке в сквере и листал газету. Прохожий, случись ему в этот непривычно жаркий день начала сентября забрести в этот пыльный городской сквер, не обратил бы на незнакомца
Ждал, впрочем, неприметный гражданин недолго. Вскоре после его водворения на лавочке на аллее показалась молодая женщина: высокая, хорошо сложенная и броско одетая. Ее, вдобавок ко всему, можно было бы назвать и красивой, если бы не заметные следы душевных переживаний на лице и обильный макияж, призванный все это скрыть, но, как чаще всего бывает в таких случаях, только эти следы подчеркнувший.
Когда женщина приблизилась к лавочке, гражданин с газетой встал и, церемонно поздоровавшись, предложил неизвестной присесть. Та, не ожидая дополнительных приглашений, устало опустилась на вымазанные тусклой зеленой краской брусья скамьи, гражданин в сером примостился рядом. Они завели разговор, негромкий и неслышный любопытствующему со стороны. Однако, любопытствующих в этот жаркий полуденный час в сквере не было, поэтому двое на скамье могли говорить откровенно и все, что им хотелось. Так оно, впрочем, и было.
– Вы не представляете, Юрий Александрович, как я измучилась, – говорила незнакомка, всхлипывая и аккуратно промокая набегавшие из густо покрашенных ресниц слезы шелковым кружевным платочком, – каждый день только и думаю: а вдруг сегодня? Вдруг вот позвонят…
– Все-таки, Аллочка, давайте сначала, – попросил Юрий Александрович, судя по всему не разделявший тревоги своей собеседницы. – С чего все началось?
– Ему позвонили… – начала Аллочка и громко всхлипнула.
Человек в сером костюме терпеливо дождался, когда соседка по лавочке успокоится и продолжил тем же ровным тоном:
– Позвонили. И что сказали?
– Что не пройдет и двух месяцев, как его похоронят…
Женщина закрыла лицо платком и зашлась в рыданиях. Юрий Александрович (а именно так, как можно было понять, звали человека на лавочке) вздохнул и погладил соседку по плечу. Та зарылась ему лицом в грудь и так застыла, бурно всхлипывая.
– Ну ладно, будет, – Юрий Александрович погладил ее по спине и сказал тем же спокойным тоном: – Если мы с вами тут будем долго плакать, лучше не станет, Аллочка. Так что давайте все-таки поговорим.
Аллочка послушно оторвала голову от его груди и, в очередной раз промокнув глаза платочком, села рядышком. Посторонний, посмотревший на нее в эту минуту, понял бы, что больше плакать она не будет. Но посторонних, как уже упоминалось, рядом не было; единственным, кто заметил изменение в поведении молодой женщины, был все тот же гражданин на скамейке.
– Это, наверное, была шутка? – спросил он.
– Нет, – Аллочка покачала головой и повторила: – Нет. Я, когда Славик мне об этом сказал, сразу поняла. Хотя он и пытался улыбаться, говорить, что вот, какой-то дурак позвонил…
– А
– Да. Какой-то механический и страшный, как у робота. Я сразу поняла, что что-то здесь не то…
– Так, – сказал Юрий Александрович и отложил в сторону газету, которую до этих пор держал в руке. – Такой ровный, густой. Да?
– Да, – женщина смотрела на него широко раскрыв глаза. – Вы знаете, кто это?
– Боюсь, что да, – Юрий Александрович нахмурился.
– Это действительно серьезно?
Юрий Александрович хмуро кивнул.
– Вы можете мне рассказать?
– Наверное, – человек в сером костюме пожал плечами, – подписки насчет этого я не давал, да и никто не требовал у меня молчать по этому поводу. Несколько лет назад я, Аллочка, о чем вы, конечно, не знали, служил в воинской части, оперуполномоченным особого отдела дивизии. Время тогда было сами помните какое, страна разваливалась, ну и утащили у нас со склада несколько ящиков с автоматами и патронами к ним. Скандал, сами понимаете. Сначала все думали, что кто-то из солдат побаловался, мигом найдем. А тут нет. Комдив на ушах, штаб армии тоже, из части контразведка не вылазит – словом, хватило…
Гражданин в сером полез в карман и достал пачку сигарет. Женщина тут же извлекала из сумочки свою, и они оба задымили, пуская дым к знойному небу.
– Вот тогда, – продолжил Юрий Александрович, – мне и привели этого. Прапорщик один наш из части сосватал. Он и в первый день предлагал, да только я его послал: какие еще экстрасенсы? Ну а потом… Утопающий за соломинку хватается…
– И что? – нетерпеливо спросила женщина.
– Первым делом он сказал, где оружие спрятано. Не само место, конечно, вот в этом леске ищите, говорит. Ну, послали роту, нашли. Сами понимаете, тут уже по-другому на него смотреть стали. А он попросил документы всех, кого мы подозреваем, принести. Собрали мы военные билеты и удостоверения личности – штук восемьдесят набралось. Всех, кто мог хоть как-то… Он три документа отобрал. Эти, говорит. Взяли мы их, нажали – те и раскололись. Хотели в Карабах автоматы продать – тогда там только все начиналась. И один из этих троих – заместитель мой… – человек в сером костюме горько усмехнулся.
– А дальше? – женщина смотрела на него, не отрываясь.
– Что дальше? Их посадили, меня в звании повысили. В отчетах я же не писал, что экстрасенс помог – засмеяли бы. Потом он еще нам пару раз помог – после чего меня и в комитет на оперативную работу забрали. Но вскоре мы перестали работать…
– Почему?
– Наша служба работает только с теми, кого может контролировать. Как с вами, Аллочка. Вы же никому не рассказываете, откуда в свою нынешнюю супружескую постель попали?
Женщина вспыхнула и насупилась.
– Вот так. А его прижать не на чем было, стал своевольничать. Ну и… Потом я узнал, что он этими штуками занимается: звонит кому-то и говорит, что через какое-то время того похоронят.
– И?
– Хоронят. Всегда – я проверял. Я не знаю, как он это делает, но слова его всегда сбываются. Знаю только, что берет за это немало. Нам с вами за всю жизнь не заработать.
– Неужели с ним ничего нельзя сделать? Вы – полковник, ваша служба такая… И не можете справиться с таким?
– А как? По закону ему ничего не вменишь: нельзя привлечь к суду человека, который позвонил и кому-то какие-то слова сказал. Да еще доказать надо, что это именно он звонил… А чтобы провести секретную операцию, нужно, чтобы он покушался на устои государства.