Мальн. Наследие древних
Шрифт:
Даже разобравшись со всеми делами, которые Стейн упорно предлагал перенести на последующие дни, Гелиен все равно освободился довольно рано. Он долго ждал назначенного часа в своих покоях, нервничая с каждой минутой все сильнее. Стейн отпустил слугу короля и сам принялся помогать ему собираться.
Гелиен поправил черный костюм, богато расшитый серебром, одернул рукава и подошел к зеркалу. Черные волосы волнами спадали на плечи. Он откинул назад пряди и надел на лоб серебряный венец. Гелиен хотел было отвернуться, чтобы направиться к двери, где его ждал Стейн, как боковым зрением
Он резко повернулся обратно к зеркалу и уставился на свое отражение. Но оттуда на него по-прежнему смотрели темно-карие, почти черные глаза со слабо различимым серебристым ободком. Гелиен несколько раз моргнул. Сердце колотилось так бешено, что он чувствовал его почти у самого горла.
– Ты что там замер? Что-то новое увидел? – хмыкнул Стейн. Он был в традиционном черном костюме, а его образ привычно дополняли несколько небрежно расстегнутых на груди пуговиц.
– Нет, наоборот, старое, – ответил Гелиен, не отрываясь от зеркала и успокаивая дыхание. – Просто показалось. Неприятные воспоминая о прошлом.
Он повернулся к Стейну, который до сих пор держал в руках королевскую мантию – черную, украшенную тонкой серебряной нитью. На плечах поблескивали пряжки в виде символов бесконечной жизни. Со странным чувством тревоги, поселившимся внутри, Гелиен накинул мантию и вышел из покоев.
Главный тронный зал заполнили десятки высокородных мальнов. Стены отливали серебром, мраморный белый пол блестел ярче, чем обычно, а тысячи цветов элирума гроздьями ниспадали с вершин колонн, наполняя зал медовым ароматом. Вдоль стен в своих креслах сидели, как и полагалось, члены Совета, а придворные и другие гости рядами выстроились между колоннами. Все они были представителями высшей знати, разодетыми в сверкающие шелка и драгоценности. Они переглядывались и перешептывались друг с другом, обсуждая торжество. Двери и окна были широко распахнуты, и с улицы, где за стенами дворца толпились жители Мальнборна, легкими волнами накатывали смех и шум от сотен голосов.
В дальнем конце зала, украшенные знаком бесконечной жизни, заключенным в прозрачный треугольник, символизирующий Священный камень, располагался уже не один, а два трона – для короля и королевы. Рядом ожидал Хэвард, которому выпала честь провести свадебную церемонию. Точнее, на этом настоял Гелиен, что оскорбило и разозлило верховного старейшину Радвальда и многих других старейшин Белой башни. Тот не раз заявлял, что венчал и короновал еще отца и деда Гелиена.
Гелиен занял место рядом со старейшиной, а Стейн и Элиас – позади него.
Голоса на миг смолкли, но тут же возбужденный шепот снова заполнил зал, когда гости повернулись в сторону парадных дверей. В проеме показались Алвис под руку с Арэей. Они двигались по проходу, излучая серебристо-белый свет. И хотя близнецы имели схожие черты лица и одинаково большие небесно-голубые глаза, именно сегодня Алвис и Арэя были похожи, как никогда, являя собой воплощение мужской и женской красоты. Судя по кокетливым улыбкам, брошенным в сторону Алвиса, придворные дамы тоже так считали.
После объявления о помолвке короля Алвис и Стейн стали главными
Гелиен не мог оторвать взгляда от сияющего лица невесты. Ее щеки немного разрумянились, что особенно выделялось на нежной бледной коже. Арэя была облачена в воздушное серебристо-белое платье с открытыми плечами, украшенное россыпью жемчуга и драгоценных камней, а позади тянулся длинный шлейф. Ткань переливалась и блестела, отражая лучи белого света, словно оно было соткано из звезд. Те же звезды сияли на венце Арэи в светлых волосах, которые мягкими волнами рассыпались по спине. Даже в таком платье она двигалась с изяществом и легкостью.
«Духи милосердные, до чего же она прекрасна!»
Арэя шла и, казалось, не замечала никого вокруг себя, кроме Гелиена. Белоснежная кожа сверкала все ярче, будто звездный свет пронизывал все ее тело. Поистине светлорожденная.
Когда она приблизилась, все его тревожные мысли вмиг улетучились.
Алвис напоследок обнял и поцеловал сестру, а затем занял место за Стейном.
Арэя встала напротив Гелиена, и он сразу взял невесту за руки. Тонкие пальцы были теплыми и слегка тряслись. Он аккуратно сжал ее ладони, стараясь приободрить.
Память услужливо подкинула ему картинку, как Гелиен столь же аккуратно сжимал ее трясущуюся ладонь, надевая на палец помолвочное кольцо, а Арэя снова и снова повторяла заветное «да». Она тогда искренне считала, что он просто хотел повидать Черные горы, и даже не догадывалась, что он планировал сделать ей предложение у той самой скалы, где они в первый раз поцеловались, там, где его жизнь изменилась навсегда.
– Ты ослепительна, звезда моя, – прошептал он, до сих пор не веря своему счастью.
Арэя улыбнулась и одними губами произнесла: «Я люблю тебя».
Он крепче сжал ее ладони.
Старейшина Хэвард заговорил.
Вдруг Гелиена резко бросило в жар, мир вокруг померк, а в сознании потемнело. Казалось, будто голова сейчас расколется надвое. Он не понимал, что происходит, и пытался стоять ровно.
Сквозь звон в ушах, будто с другого конца зала, прорвался голос старейшины Хэварда:
– Ваше Величество? Повторюсь, согласны ли вы…
– Да, согласен, – быстро ответил Гелиен, осознав, что этот вопрос старейшина задает уже не в первый раз. Дрожащими руками он надел Арэе на палец кольцо, едва различая перед собой ее ладонь.
Гелиен не представлял, насколько его состояние заметно окружающим, особенно Арэе. Ему становилось все хуже. Он из последних сил держался на ногах и совсем переставал распознавать окружающих.
В тронном зале раздались звонкие голоса:
– Да здравствуют король и королева!
Гелиен едва слышал поднявшийся шум, восторженные крики подданных. Он не мог поверить, что это происходит в такой важный день. Больше всего на свете ему не хотелось огорчать Арэю. Но сознание туманилось все сильнее.