Малькольм
Шрифт:
Мадам Жерар остановилась на площадке второго пролета, чтобы посмотреть на мужа.
— Вероятно, я оторвала тебя от какого-нибудь амура с кухонной прислугой? — мадам Жерар пошла в атаку.
Жерар Жерар едва взглянул на нее, стоя по-прежнему посреди нижней комнаты.
— Мой муж со мной не разговаривает, — заметила мадам Жерар Элоизе Брейс, которая стояла у входа в комнату, скуля и икая.
— Брошенная собственным мужем, изгнанная из дома взломщиком, поколоченная ближайшей подругой, покинутая
— Мадам Жерар, — выкрикнула Элоиза, пройдя часть пути к ней.
— Стоять! — прошептала мадам Жерар и схватила пучок зелени, свисавший из тяжелой вазы.
— Я отказываюсь вновь слышать о том, как меня любят, — провозгласила мадам Жерар. — Вы все, да, все вы — профессиональные полюбовные болтуны. Жерар Жерар, Элоиза, взломщик Джером: все вы говорите о ваших больших, бьющихся, полных любви сердцах. Но при этом вы не можете вынести моего присутствия даже несколько часов. Вы отрываете меня от единственного наслаждения, которое остается моим зрелым годам, — с этими словами она швырнула зеленым пучком в Жерара Жерара, на которого побег упал легко, как воздух.
— Вы зовете людей забрать меня, когда устаете от моих повторений, когда я раздражаю ваш покой, когда моя тоска выплескивается на вас из бездонной глубины…
— Она дает спич, — простонал Жерар Жерар безнадежным голосом.
— Но сами вы, — мадам Жерар указала на мужа и Элоизу Брейс, — не отказываете себе ни в каком удовольствии. Что бы вы делали, если б меня не было: о ком говорили бы, над кем чувствовали бы превосходство? Какое удовольствие я отняла бы у вас? Воистину, какое удовольствие!
Она немного поплакала, но вскоре глаза ее высохли, иона заговорила довольно беспощадно:
— Без меня ваша жизнь была бы лишена воображения. Хоть вы не можете терпеть меня во плоти, но вами единственно движет мой дух и моя воля. Все ваши жизни зависят от меня.
— Господи помилуй! — воскликнул Жерар.
— Кто украл мой зонтик? — вдруг спросила мадам Жерар низким голосом, как старая актриса, прервавшая репетицию.
— Ваш зонтик здесь, милая, — откликнулась Элоиза, протягивая зонтик с почти неприличной поспешностью.
— Ах, — проворковала мадам Жерар, — так вы и вправду подготовились… Вы не теряли времени и полностью приготовили мое изгнание.
Мадам Жерар вплотную подошла к Элоизе, словно собралась изучить ее как редкий камень. Пока Элоиза обменивалась устрашенными и нерешительными взглядами с Жераром Жераром, мадам Жерар медленно прижала губы ко лбу Элоизы и поцеловала ее еще несколько раз.
Затем, гладя на Элоизу внимательно и критично, мадам Жерар сказала:
— В вас не осталось красоты. Ваша кожа никогда не была особенно приятной, но сейчас она как будто принадлежит женщине без возраста и без юности. Вас подхватили безымянные волны средних лет.
Элоиза тихо всхлипывала.
— Какой
Установилась долгая тишина.
— Отвечайте на мой вопрос, — потребовала мадам Жерар у Элоизы. — Как художник вы обязаны ответить.
Элоиза села на диван рядом с Жераром Жераром и подняла стакан с бренди, оставленный там вчера.
— Какой мужчина увидит любовь или даже женщину в вашем лице? Ответ прост, моя дорогая Элоиза, такого мужчины нет. Вы больше не женщина. Да и художник ли вы? Это мы увидим, когда будет окончен портрет Малькольма. Соединено ли ваше художественное могущество с могуществом женским? Если да, то вы исчерпались, выдохлись, кончились навсегда.
— Мадам Жерар, — прокричала Элоиза с великим страданием, — вы должны уйти немедленно.
Гальванизированный выкриком Элоизы, Жерар Жерар подступил к жене.
— Не трогайте меня, вы оба, — предупредила мадам Жерар. — Я пройду к машине одна и сяду в нее без чьей-либо помощи. Этот дом я, разумеется, покидаю навсегда.
— Нет, нет, — возразила Элоиза, — вы не уйдете, пока не пообещаете вернуться в лучшие дни.
— Элоиза вдруг вспомнила, как мы оба богаты, — мадам Жерар обратилась к мужу. Она поправила шарф на горле.
Элоиза попыталась что-то сказать, но бренди недостаточно смочил ее гортань.
— Сколько стоит портрет? — затребовала мадам Жерар.
— Но он не окончен! И вы еще не видели, как я окончу его! — воскликнула Элоиза.
— Сколько он будет стоить, когда окончите? — поинтересовался Жерар Жерар.
Элоиза задумалась.
— Не будет ли чересчур попросить пять тысяч? — наконец осмелилась Элоиза.
— Пять тысяч? — сказала мадам Жерар, ударяя зонтиком об пол. — Пять тысяч — это не моя цена.
Жерар Жерар и Элоиза напряженно ждали ее дальнейших разъяснений.
— Значит, эта цена тебя не устраивает? — спросил Жерар Жерар у жены.
— Я повторяю, пять тысяч — это не та цена, которую я плачу за что бы то ни было, — провозгласила мадам Жерар. — Дай ей десять тысяч или ничего.
— Цена в десять тысяч устроит вас, моя дорогая Элоиза? — осведомился Жерар, глядя на художницу тепло и с симпатией.
— Десять тысяч, — Элоиза задохнулась от удивления, искреннего удивления.
Жерар Жерар уже вынимал чековую книжку.
— Но вы не видели портрет, — слабо проговорила Элоиза. — Что если он вам не понравится?
Тем временем Жерар Жерар с большой скоростью и росчерками выписал чек на договоренную сумму и вручил его художнице.
— Я никогда не платила пяти тысяч за то, что я хочу, — мадам Жерар предупредила всех в комнате.
Быстро хлопнув в ладоши, мадам Жерар объявила (возможно, для того, чтобы оборвать теплые взгляды между Жераром Жераром и Элоизой Брейс): «Мы уезжаем».