Малера
Шрифт:
– Скучала по тебе, – тяну по его щеке пальцем, и не замечаю, как царапаю кожу. Макс морщится и ловит мою ладонь. – Мы же давно не виделись.
– Ну какой давно? – удивляется и поднимает брови. – Всего-то недельку.
Идиот! Гашу внутри себя пожар негодования. Отыграю сегодня спектакль и пошлю его куда подальше. Даже ответить по-человечески не может, а ведь я проявляю почти что пламя! Собрав все резервы организма, мило тяну рот к ушам.
– Идем, найдем место, где присесть. Или посмотрим на скейтеров? – предлагаю варианты.
Все равно, что выберет. Идти придется в любом случае через Филатова.
Обхожу здание и стою около фигурно стриженных кустов. Не нужен мне никакой туалет, просто надо выдохнуть. Ночной воздух тих и свеж. Кислород наполняет мое тело, но как бы не вдыхала, я его не ощущаю. Словно вхолостую легкие шпарят. И сердце оглушительно выстукивает: Мот-Мот, Мот-Мот…
Тьфу!
Тереблю листочки в руках, успокаивает меня это нехитрое действие. Приехала. Она приехала все же. Только сейчас понимаю, что эту самую Вику я воспринимала, как нечто эфемерное, ненастоящее, а она вполне себе реальная оказалась. Господи, зачем это мне? На фига я так много уделяю этому вопросу времени? Ведь решила для себя, что Матвей не может быть со мной, точнее, я не смогу. Так что же меня терзает, я не понимаю до конца.
Надо сказать, что Филатова я с трудом делила с кем-то всегда. Мне казалось, что я имею на него все права, только конечно не в том самом смысле, а… да как объяснить -то… Короче, будто прям я все-все о нем знаю, и что он все проблемы решит, и что всегда будет рядом и т.д. Такой мой духовный рыцарь, а оказалось, что ни шиша все не так! А как? Говорю же, я раздваиваюсь! Как собака на сене!
Мигает телефон. Максюша потерял меня. Надо идти, а тут словно ноги к земле прилипли и ни с места. Делать нечего, выползаю еле-еле из своего укрытия. Волочу ноги, практически не отрывая от земли, даже небольшие клубы пыли вздымаю. Да и черт с этим всем. Все равно уже гулять перехотела.
– Эй, привет, – вскидываю голову и от неожиданности остолбеневаю просто. Прямо передо мной стоит эта Вика. Я словно громом пораженная стою, не двигаясь. Откуда она взялась? – Ты, кажется, Лера?
– Ну, Лера, – агрессия возникает просто из неоткуда. Чувствую, как меняется мое выражение лица. Это когда мышцы и кожа живет вне зависимости от желания срочно контролировать мимику. Она не слушается и лицо корежит, как угодно, и куда угодно. Самое страшное для меня, что Вика все это видит и насмешливо наблюдает. – Что ты хотела?
Эта Виктория представляет собой сплошное абсолютное чувство уверенности в чем бы то ни было. Весь вид просто кричит об этом. Она красива, это надо признать, изящная, с глубоким привлекающим голосом. Тут есть на что посмотреть, факт же! Но и я не пальцем деланая, понимаю, что пришла она застолбить Филатова, иначе не прибежала бы. Да и вообще откуда знает мою внешность? Значит есть все же брешь в этой претенциозной непробиваемости.
– Да так… хотела поближе взглянуть, – неопределенно тянет она.
– Посмотрела?
– Я девушка Филатова. Мы с ним очень близки, понимаешь? У меня на него большие планы. Любовь и все такое, – она сразу ставит важные точки.
– Я при чем? Люби на здоровье. Слушай, - все же спрашиваю – а ты зачем побежала-то
Пока я с ней беседую, странное чувство соперничества не покидает. Оно где-то глубоко сидит, но при любом опасном вопросе выплывает на кончик моего языка. Надо уже успокоиться. Вон планы у нее на Мота. А может и правда у них любовь неземная, а я к нему приперлась со своим «хочу понять». Да, Боже, это вообще ничего не значит, так эксперимент был, когда у меня вспыхивало внутри. А этот-то Начо хороооош! Оказывается, у него вон какая есть, а мне дул в уши хрен пойми что!
– Как сказать, - задумчиво и неторопливо проходится по мне взглядом. – Много рассказывал о вас. Детство и забота о тебе, ты у него с языка не слазила. Вот и захотела увидеть. А ты совсем еще малышка! – неожиданно смеется, будто сбросила тяжесть с плеч. – Я-то думала… - собирается уходить и, вдруг резко останавливается и бросает. – Будем рады видеть тебя на празднике. Готовлю Матвею нечто грандиозное. Ну… пока-а-а-а!
Она удаляется настолько легко, раскованно и свободно, словно точку в своих сомнениях поставила. Это что сейчас было? Типа, я клоп-несмышленыш, а она такая вся умудренная и проникновенная, да? Ну ок, пусть так. Мне не за двадцать пока и что? Наверное, думает, что я безмозговая малолетка и пустышка. Вот зараза! А ей тогда сколько? Ладно, поживем увидим.
Не ожидала, что меня подловят в уголке раздумья. И такое бывает, оказывается, когда сильно горит у человека. Прибежала выяснять, велика ли опасность в моем лице. Интересно, а Филатов знает куда его благоверная смылась? В горле пересохло и горит от произошедшего. Сглатываю, а по гортани будто комья чертополоха перекатываются. Ни с того, ни с сего становится обидно до слез. Меня просто зажимает и прокручивает. Зачем он ее сюда притащил, а?
Ну, а с другой стороны, разве не имел права? Никто ж не знал, что так все развернет. И Мот уже не будет для меня прежним, хотя я и сейчас отбрасываю эту мысль куда подальше. Не готова или что? Вот именно в эту секунду тает сомнение по поводу моих переживаний. А может все же попробовать или?
Выпив воды из бутылки, запихиваю ее назад в сумку. Не попадаю в отделение, натыкаюсь на разделительный карман, но с одержимым упорством тащу бутыль, пока не раздается треск подкладки. Идиотка! Чего добилась? Только дорогую вещь испортила. Вытягиваю руки перед собой и вижу, как дрожат пальцы. Этого еще не хватало. Приглаживаю волосы и несколько раз выдыхаю. Все нормально. Надо идти к Максу. Он мне весь телефон сообщениями засыпал.
– Лер, у тебя что там случилось? – сердито спрашивает Макс. – Я тут уже хер знает сколько времени один! Ты где была?
– У меня там это… проблема… - вяло оправдываюсь.
– Какая? – машу рукой, типа все нормально, но его это не останавливает. – Надеюсь больше их не возникнет?
Красивое лицо искажается в уродливую гримасу. С интересом наблюдаю. Сколько его знаю, меня поражает данный факт. Максим очень красив, даже слишком. Но стоит ему только занервничать или начать сердиться, то черты лица преображаются в отталкивающую маску, он реально меняется, как оборотень. Даже голос меняется, из мягкого и волнующего превращается в скрип несмазанной телеги. А так он ангел, конечно.