Маленькое чудо

Джеймс Мелисса

Стрела попала прямо в цель. Анна хотела, чтобы Джерри взял эти земли и стал продолжать дело ее отца, а она тогда бы могла жить без угрызений совести.

Почувствовав, как у нее вспыхнули щеки, Анна попыталась найти другой выход:

— Тогда мы подадим на развод, и нам по суду выделят по половине всего имущества. И ты тогда сможешь купить другое имение или возродить Мундабах.

— Я никогда туда не вернусь.

— Почему бы и нет? — медленно произнесла она, надеясь, наконец, докопаться до сути.

Джерри небрежно махнул рукой:

— Я

лучше пойду в наемные рабочие, на самую захудалую ферму, чем вернусь туда. Этим поместьем хотят заняться моя мать и ее муж-оборванец.

— А что ты сделаешь со мной? Снова подчинишь меня себе? Откажешься целовать меня? Я собираюсь развестись с тобой, Джерри.

Лицо его было неподвижным, как у мраморной статуи, и вместе с тем прекрасным и холодным.

— Ты всегда плохо играла в покер, Анна. Если я не могу изменить твое решение, если не могу вернуть нашу прежнюю жизнь, то мне совершенно ни к чему лгать опекунскому совету и притворяться перед ним, что мы с тобой — счастливая пара.

Глава 7

Джерри видел, как Анна дернулась, и возненавидел себя за то, что сказал ей эту ложь. Но если бы она поняла, что он готов помочь ей в усыновлении ребенка, она все равно развелась бы с ним после этого и уехала бы.

— Ну так что? — Джерри старался говорить холодным, безжалостным тоном.

Анна долго сидела, не шевелясь. И лишь тихое вздымание ее груди говорило о том, что она еще дышит.

Наконец Анна кивнула.

— Ты выиграл… снова, — прошептала она. — Я остаюсь.

Слезы полились по ее щекам. Она уронила голову, и волосы упали на ее лицо, скрывая ее эмоции. Она выглядела так же, как и в тот день, когда умер Адам.

— Боже, помоги мне! Что я могу сделать? — тихо прошептал он.

Он так хотел обнять ее, сказать, что совсем не это имел в виду, что она может взять себе этого окаянного ребенка и все, что захочет, но, когда он сделал к Анне шаг, она встала.

— Ты можешь заставить меня остаться с тобой, но ты не можешь заставить меня захотеть быть здесь. Ты можешь заставить меня быть твоей женой, но не можешь заставить меня полюбить тебя.

Это был конец. Анна не любила его. Она не хотела остаться.

Взяв на руки Мелани, Анна направилась к выходу нетвердой походкой, но в дверях остановилась.

— Я не понимаю, — сдавленно проговорила она, так что он еле смог разобрать ее слова. — Все, что я когда-либо делала, было для тебя, чтобы сделать тебя счастливым. Я даже уехала потому, чтобы ты мог владеть Джарндирри, нашел хорошую женщину, которая родила бы тебе ребенка. Я дала тебе полную свободу. Почему ты не отпускаешь меня, Джерри? Почему не позволяешь быть счастливой… без тебя?

До сих пор он думал, что нет страшнее страданий, чем потеря сына, но сейчас ему показалось, что она вынула сердце из его груди и оно все еще бьется.

— Наша жизнь неразрывно связана с Джарндирри. Оно принадлежит тебе и мне. И мы останемся здесь вместе, на всю жизнь. Ты — моя жена.

— Разве ты не

понял, что только что сказал? — Она рассмеялась, но это был жуткий звук, печальный и горький.

Через секунду он услышал, как поворачивается ключ в двери ее комнаты.

Джерри стоял посредине кухни, чувствуя себя полнейшим идиотом. После всех своих усилий вернуть жену он только оттолкнул ее. Анна снова жила рядом с ним, но это было самое последнее место на земле, где она хотела находиться.

«Ты не можешь заставить меня полюбить тебя».

По крайней мере, он не произнес трех роковых слов. Сколько раз он слышал, как их повторял отец, пытаясь удержать его мать и умолить ее склеить то, что он — в который уже раз! — разбил. «Я люблю тебя, Паулина. Умоляю тебя, придумай что-нибудь и сделай так, чтобы мы снова были счастливы».

Джерри сгорал от желания пойти к Анне. Одним только словом он мог заставить ее открыть дверь, вернуться на кухню, съесть позабытый ланч… Он имел над ней власть, пока Мелани не была удочерена, но Анна права. Он не мог заставить ее хотеть быть здесь. И не мог заставить ее любить его.

В сезон дождей не бывает ярких — голубых или фиолетовых — сумерек. Кругом всего лишь мрачные тени, подкрадывающиеся через облака. Ночь не наступает, она обрушивается на землю. Прошло много времени, прежде чем Анна вышла из своей комнаты, удивляясь тому, что Джерри до сих пор не заставил ее это сделать.

Анна вновь переодела малышку и вышла из комнаты, высоко подняв голову. Вдохнув запах поджаренного сыра и чесночного хлеба, Анна почувствовала голодные спазмы в желудке. Кухня была пуста, но на столе стояла миска с кашей, заботливо прикрытая салфеткой, и бутылка ее любимого красного вина «Баросса Валлей».

Он купил вино, которое она всегда любила?

Услышав какие-то звуки на веранде, Анна подхватила миску с кашей, в которой даже была маленькая ложка, и вышла через высокие двустворчатые двери.

Взмокнув от пота, Джерри очищал от ржавчины ножки раскладушки, которая была уже наполовину очищена. Тонкие подушки, сложенные вместе, составляли матрас. Увидев Анну, он улыбнулся:

— Привет. Ты хорошо отдохнула?

Анна заморгала глазами. Он ведет себя так, будто ничего не произошло? Открыв рот, чтобы сказать «нет», она услышала неуверенное: «Да, спасибо», сорвавшееся с ее губ.

Может быть, ее сердце мудрее, чем разум? Она устала от постоянной борьбы, в которой лишь всегда проигрывала.

— Кровать выглядит гораздо лучше, — сказала она, заметив, что Джерри занялся этим на той стороне дома, где Баттоны не могли увидеть их.

— Я ведь не мог положить Мелани в такую грязную кровать.

Он впервые без колебаний назвал Мелани по имени… и он проявил заботу к ребенку.

В этот момент малышка захныкала, и Анна быстро опустилась на стул, посадив ее на колени.