Маленький викинг
Шрифт:
– Еще совсем немного, – шептал сын ярла, чувствуя, как, набирая воду, все сильнее кренится драккар. Руки и плечи Эгиля гудели; казалось, что вот сейчас вода отбросит его, и больше он не поднимется… Но, стиснув зубы, мальчик продолжал налегать на щит. Наконец он почувствовал, что напор воды ослабел, а волны перестали раскачивать раненый корабль.
«Вошли в бухту, – понял Эгиль. – Мы спасены! Хвала Одину, теперь уже точно!»
Будто подслушав его мысли, драккар вздрогнул. Сын ярла услышал шуршание песка и скрежет киля о камни на дне. Затем корабль накренился и застыл. Они достигли берега.
Мертвым китом остался лежать драккар на холодных камнях. А Торвальд
– Отец богов любит нас! Мы спасены! А теперь оттащим драккар подальше от воды. Кости его деревянной груди целы, и на острове хватит леса, чтобы залечить его раны. А ну-ка, парни, подхватили!
Викинги, как будто и не надрывались только что, выгребая против бури, тут же подставили могучие плечи под шершавые, сизые от морской соли борта раненого драккара. Разом взревев, они приподняли корабль и потащили его вперед, подальше от бьющих в берег свирепых волн.
Так произнес Агнар, подняв к небу лицо. Ветер трепал его длинные космы и струи воды стекали по острым скулам и седой бороде.
– Агнар, – окликнул его Торвальд, когда отзвучала виса. – Пока парни разгружают «Погонщика чаек», возьми Эгиля и разыщите убежище.
– Здесь есть убежище? – встрепенулся его сын, который сидел поблизости на камне, насквозь мокрый, замерзший до костей и еле живой от усталости.
– На каждом острове в Кошачьем лазе есть убежище для тех, кого буря застигнет в этих местах.
– Я отыщу его, – кивнул скальд. – Наверняка оно где-то поблизости.
– Обратись к духам-хозяевам этого острова, – посоветовал ярл. – Скажи, что мы лишь гости, и поднесем им щедрые дары. Скажи, что мы не хотим им зла – как те, кто отверг богов своей земли и пошел за конунгом Олафом Толстым [2] . А как найдешь, пришли за нами Эгиля – он мальчишка крепкий и шустрый.
2
Олаф Толстый, он же Олаф Святой – знаменитый конунг, креститель Норвегии.
– Хорошо, – кивнул Агнар, поглядев на мальчика. Тот, услышав лестные слова о себе, резво вскочил на ноги:
– Да конечно, я готов! Идем скорее!
– Попасть на этот остров – большая удача, – говорил по пути скальд, когда они шагали через прибрежную пустошь в сторону леса. – В отличие от многих других островков Кошачьего Лаза, здесь есть источник доброй воды.
– Откуда ты знаешь? – спросил его Эгиль.
– Всякий, ходивший через Каттегат, знает историю этого места, – сказал старый скальд. – И тебе бы ее узнать не худо, раз уж нас сюда занесло. Ну, слушай. Пока мы будем искать убежище, я расскажу тебе историю острова Спящего Тролля.
– Тролля?! – мальчик быстро оглянулся, нашаривая на поясе нож. – Тут водятся тролли?
Агнар усмехнулся.
– Прежде один водился… Когда-то, –
– Он их сожрал? – спросил Эгиль, нахмурившись.
– Слушай дальше. Ловкость обоих храбрецов не знала равных. Огромному увальню никак не удавалось схватить хотя бы одного из них. Как только он тянулся к первому ярлу, второй со всего маху тыкал тролля мечом. Хоть каменную шкуру так просто не пронзишь, а все же приятного мало! Он выл, крутился, махал лапищами, но никого не мог поймать. Так они бегали до той поры, пока не начало светать. Завидев край солнца, тролль перепугался, позабыл о нарушителях его покоя и бросился скорее в свою пещеру. Но не тут-то было…
– Дневной свет превратил тролля в камень! – со смехом выпалил мальчик.
– Погоди! – усмехнулся старик. – В то самое время, когда тролль втискивался в пещеру, первые лучи солнца озарили нижнюю половину чудовища, и та окаменела, заткнув пещеру, как затычка – бочку с пивом…
Эгиль расхохотался, хлопая в ладоши.
– Так вот, – продолжил скальд. – Окаменеть-то он окаменел, да только наполовину – той частью, которая торчала наружу. А та, которая в пещере, и по сей день жива. Горько рыдает тролль, сожалея о своей неудаче. Слезы его, просочившись сквозь камень, вытекают наружу чистейшей родниковой водой. А ярлы те с той поры стали наилучшими друзьями. Вместе они ходили в набеги аж в само Срединное море и привозили оттуда много славной добычи. Когда буря стихнет, я отведу тебя к источнику. Говорят, тому, кто сумеет отыскать торчащие наружу троллиные пятки и пощекочет их, тролль готов рассказать все тайны Йотунхейма.
– Да неужто? – завороженно слушая седого воина, протянул Эгиль. – Небось этот тролль и про клады знает?
– Об этом – в другой раз. Гляди, а вот и дом!
Глава 2. Отец бури
Убежище, сложенное невесть кем и невесть когда, оказалось и впрямь совсем недалеко от бухты. Крыша его спускалась почти вровень с землей. Она была тщательно обложена дерном – издали, пожалуй, и не заметишь. Стенами дому явно послужили обломки корабельных досок. Ведь недостаточно просто достигнуть острова. Порой даже в гавани пенителю волн могут достаться такие знатные оплеухи от Ньерда, что когда буря стихает, то на берегу остается и не корабль вовсе, а груда обломков, которая годится лишь на дрова для костра или на постройку хижины. Потому-то на этих скалистых островах всякое жилище когда-то ходило по морю, пока не нашло здесь свой последний приют.
Подпертая камнями дверь легко отворилась, впуская утомленных воинов. Эгиль немедля начал складывать кем-то заготовленные дрова в круглый очаг посередине дома. Тот, кто оставил все это, тщательно позаботился, чтобы спасенные могли бы здесь быстро обогреться. Рядом с дровами лежал сухой трут и огниво, так что развести костер для Эгиля было делом несложным.
И пока прочие соратники его отца готовили принесенную с корабля еду, сын Торвальда обратился к знатоку рун Агнару.
– Тебе ведомы веления богов и знаки судьбы. Расскажи, от чего вдруг громовержец Тор, чья сила не знает границ, осерчал на нас? Отчего решил погубить отца и его корабль?