Маленький секрет Энджел
Шрифт:
Он все испортил. Он все еще находился под впечатлением от открытия, что у него есть дочь. Когда Энджел не сказала ему то, что он хотел услышать, он перешел в наступление и тем самым лишь ухудшил ситуацию.
Вернувшись в свое бунгало, Энджел поняла, что хочет сделать две вещи: броситься на кровать и прорыдать до вечера или расколотить что-нибудь. Как только все пошло не так, как хотел Алекс, он вышел из себя. Она отказалась играть по его правилам, и он сразу ушел, не забыв при этом выдать пару угроз, от которых до сих
Только поговорив с Жасмин, она позволила себе разрыдаться. Это были больше слезы сожаления, чем злости. Ее любимая девочка заслуживала такого отца, который будет принимать ее какая она есть, а не давить на нее, ожидая каких-то невыполнимых вещей. Интересно, Алекс хотя бы имеет представление о том, что значит быть родителем? Или Жасмин станет лишь его очередной собственностью?
Интересно, он серьезно имел в виду то, чем угрожал ей? Может, ей стоит проконсультироваться с юристами? Одна мысль о том, что кто-то пытается отнять у нее дочь, сводила Энджел с ума… Она содрогнулась, вспоминая, каким убийственно-спокойным был его голос, когда он озвучивал свои угрозы.
Она не будет паниковать, она будет бороться!
Меньше всего этим вечером ей хотелось идти на вечеринку, но Энджел знала: если она там не появится, ее поведение сочтут невежливым, так что ей пришлось провести остаток вечера за столом, вымученно улыбаться и поддерживать непринужденную беседу.
Проведя на вечеринке необходимое для соблюдения приличий время и поняв, что у нее совершенно нет аппетита и настроения, Энджел извинилась и направилась домой.
Подойдя к двери, она начала искать свою карту.
– Можешь не искать, она не заперта. Сюда может зайти кто угодно.
Энджел вскрикнула и резко обернулась. Несмотря на то что было темно, она сразу поняла, кто это.
– Но ты не зашел? – Она умудрилась сказать это спокойно, но спокойствие это было напускным. Звук его голоса запустил в ее теле цепную реакцию, которую она была не в состоянии контролировать. Как можно ненавидеть и желать человека одновременно?
Энджел скрестила руки на груди, не в силах сдержать дрожь, и ткань топа коснулась ее бесстыдно торчащих сосков. Казалось, сердце бьется у нее в горле, и его стук отдается в ушах, заглушая шум волн. Она подняла подбородок и с королевским достоинством спросила:
– Так почему ты не зашел?
– Я подумал, что лучше дождусь приглашения.
– Тогда тебе придется чертовски долго ждать. – Если бы… Когда дело касается этого мужчины, вместо того чтобы запирать двери, Энджел так и хотелось распахнуть их настежь и затащить его внутрь!
Прищурившись, он проследил за ее рукой, когда она потерла виски.
– Ты дрожишь.
– Возможно, потому, что я не привыкла, чтобы на меня из темных кустов выскакивали мужчины.
– Ты подумала, что это какой-то маньяк?
Она помотала головой:
– Я просто не ожидала.
– Знаешь… по поводу того, что случилось днем… Ты была права. Ты
Энджел смотрела, как он провел рукой по волосам, которые и так уже были порядком взлохмачены. Он все еще был в той одежде, что и днем, и она впервые увидела на его лице щетину.
– Это твое право – принимать решение. Все те угрозы… это эгоизм с моей стороны. Прости меня, ты была права. У тебя есть все причины ненавидеть меня.
Я переспал с тобой, я не предохранялся, это было глупо, я никогда… – Он оборвал себя, не желая скатываться в банальное «я никогда так не делал». В конце концов, с чего она должна верить ему? Действия говорят гораздо больше, чем слова. – Я хочу все исправить.
Энджел заставила себя засмеяться:
– Ты просто хочешь получить Жасмин.
Ее слова заставили его сжать губы, но он постарался скрыть свое отчаяние, напомнив себе, что сегодня он уже повел себя как слон в посудной лавке, угрожая, вместо того, чтобы задавать вопросы, наводить мосты.
– Да, это правда. Я хочу быть отцом своему ребенку. Но ты права, я не в том положении, чтобы качать права.
Это было так нетипично для него. Энджел не могла верить этому новому Алексу и не собиралась поддаваться ложному чувству защищенности.
– Да, это неожиданный поворот после того, как всего несколько часов назад ты угрожал мне судебными разбирательствами.
– Я же рассказывал тебе о Лиззи…
– О твоей сестре?
Он кивнул.
– Ей было уже десять лет, когда она узнала, кто ее отец, узнала, что она была желанным ребенком. Я хочу, чтобы Жасмин знала, что она – желанный ребенок.
После этих слов от ее враждебности не осталось и следа. Она не сомневалась в его искренности.
– Она знает это! – отозвалась Энджел. Я никогда не позволяла Жасмин даже на секунду усомниться в том, что она желанна и любима.
– Я уверен, что ты – великолепная мать, но вопрос не в этом.
– А в чем тогда вопрос, Алекс? – Было очевидно, что множество совпадений разбередили в нем старые душевные раны. – Твои отношения с отцом никак с этим не связаны. Ты не можешь позволить прошлому управлять твоим настоящим!
Алекс недоверчиво рассмеялся:
– Значит, это чистая случайность, что твои поступки как матери являются полной противоположностью тому, как вела себя твоя собственная мать? Это то, что всегда делают люди. Мы стараемся избежать ошибок, которые совершали наши родители. Но некоторым это не удается…
– Но наша ситуация совершенно другая! – запротестовала Энджел.
– Мать Лиззи решила не говорить моему отцу о своей беременности, так как знала, что он женат. Мой отец всегда был героем для меня. Он по-настоящему старался ради меня. Мы все делали вместе. Но потом… После того случая уже ничего не было по-прежнему. Я не мог успокоиться. Я дал ему понять, что презираю его, и никогда не упускал возможности повернуть нож в ране. Какая ирония, что в конце концов я поступил точно так же, как он.