Маленький оборвыш
Шрифт:
Мы проехали, наверное, миль десять, когда мистер Бельчер поворотил к колоде, стоявшей возле дороги, и остановился напоить лошадь.
– Не знаю, как вы, Нед, – сказал он, – но я промок до костей. Надо бы нам немножко выпить, чтобы согреться.
– Пожалуй, выпьем и пошлем мальчика купить еще бутылку в этом кабачке.
Они достали бутылку, напились сами, дали мне также добрый глоток крепкой водки и послали меня в кабачок долить бутылку.
Когда я вернулся с водкой, мистер Бельчер опять погнал лошадь, и мы понеслись вперед скорее прежнего.
– Жаль, что мы не захватили еще мешка, – проговорил
– Да ведь у нас есть еще длинный мешок, Нед, – отвечал хозяин. – Закройтесь им.
– Закрыться-то можно, да…
– Да что? Вы боитесь, что тот, для кого он приготовлен, простудится? – смеясь, заметил мистер Бельчер.
– Ну, этого, положим, нечего бояться, – отвечал, также смеясь, Нед. – Дай сюда этот мешок, Джим.
Я подал ему длинный мешок, лежавший подле меня на дне телеги, и в первый раз почувствовал какой-то смутный страх. О ком они говорят? Ведь этот мешок предназначается для сажи? Кто же может простудиться?
Сильный дождь все продолжался, когда мистер Бельчер остановил лошадь.
– Ну, – обратился он ко мне, – теперь я расскажу тебе часть своего секрета. Видишь там эту церковь?
Я взглянул в темноту по тому направлению, куда он мне указал, и с трудом различил туманный очерк церковной колокольни, а около нее другие низкие сероватые фигуры, должно быть, надгробные памятники.
– Мы пойдем туда чистить трубы, – прошептал он. – Мне некогда рассказывать тебе все подробности; одним словом, чистить трубы в церквах нельзя у всех на глазах, понимаешь?
– Понимаю, сэр, – не совсем смелым голосом отвечал я.
– Ты, должно быть, промок да и спать хочешь, – добродушно заметил хозяин. – Возьми хлебни еще глоток водки, это тебя оживит.
С этими словами он поднес бутылку к моим губам.
Глоток водки действительно оживил меня, и я снова вполне поверил, что мистер Бельчер идет чистить трубы в церкви.
Спутники мои вылезли из телеги и, подведя лошадь к группе деревьев прямо против калитки, остановились.
– Вылезай, Джим, – прошептал хозяин, – и стой подле лошади, пока мы кончим работу. Мы управимся скоро. Слышишь, на церковных часах бьет двенадцать? К половине первого мы вернемся, и я дам тебе за труды. Ты теперь молодцом, правда?
– Да, сэр, благодарю вас, – отвечал я бодро.
– Тебе не страшно, что здесь так близко кладбище?
– Нет, нисколько! – И я засмеялся, чтобы убедить его в своей храбрости. Тогда Нед вынул из тележки инструменты, мистер Бельчер зажег фонарь, они вместе вошли в калитку, отправились по дороге в церковь и почти в ту же минуту исчезли в темноте.
И вот я ждал, держа гнедую под уздцы. Дождь лил как из ведра, и я промок до костей, потому что теперь попоной была покрыта лошадь. Я ничего не видел перед собой, кроме неясных очертаний маленьких сероватых фигур на кладбище и большой серой колокольни; я ничего не слышал, кроме шума дождя, барабанившего по листьям деревьев, по доскам телеги и по грубой попоне, накинутой на спину лошади. Невесело мне было стоять в такую погоду одному, в полночь, среди непроглядной тьмы, у ворот кладбища, но я утешал себя мыслью, что это скоро кончится. Они скоро вернутся с сажей, я получу свою шестипенсовую монету, лошадь во весь дух побежит назад домой, я заберусь в свою теплую
На часах пробило четверть первого. Значит, прошла только половина времени, назначенного мне мистером Бельчером. Я начал чувствовать беспокойство.
Ведь привидения не существуют на самом деле, это все бабьи сказки, а между тем мне становилось как-то жутко на сердце, и я беспрестанно поглаживал лошадь, чтобы услышать хоть ее ржанье. Вот на часах пробило половина первого.
«Теперь все кончено, – подумал я, – через минуту они вернутся».
И минуту, две, три, четыре глаза мои были устремлены на церковную дорожку в надежде увидеть Неда Перкса с мешком сажи. Но он не приходил, никто не приходил, ничего не было видно. У меня начали стучать зубы, и меня охватила прежняя робость. Я поглаживал лошадь, я называл ее разными ласковыми именами, но она стояла неподвижно, как надгробная статуя.
«Гу, гу, гу!» Это был, вероятно, крик филина, но я перепугался до того, что не мог больше выдержать. Я решил пройти несколько шагов по тропинке и прислушаться, не идет ли хозяин. Я подложил камни под колеса тележки, чтобы гнедая не вздумала увезти ее, и пошел. Кругом было так темно, что я ничего не видел за три шага и должен был ощупать землю ногами, чтобы не сбиться с дороги. Я шел все дальше; вдруг нога моя наткнулась на что-то большое и твердое. Я вздрогнул и отшатнулся, но через минуту собрался с духом и ощупал испугавший меня предмет.
Каково же было мое удивление, когда оказалось, что это была наша машина для чистки труб! Сначала мне пришло в голову, что хозяин и Нед стоят где-нибудь поблизости и спустили машину на землю лишь затем, чтобы немножко отдохнуть; но напрасно я присматривался, напрасно я прислушивался: ничего не было ни видно, ни слышно.
Вдруг около самой церкви блеснул луч фонаря, и я заметил, что его свет приближается ко мне. Я побежал без шуму назад по дорожке, вынул каменья из-под колес и, как ни в чем не бывало, стал подле лошади.
Прошло еще несколько минут ожидания, и наконец в нескольких шагах от меня обрисовались две фигуры, Нед сгибался под тяжестью большого мешка, а мистер Бельчер нес инструменты, в том числе и машину. Они остановились у калитки, и мистер Бельчер спросил тихим голосом:
– Все благополучно, Джим? Никто не приходил? Никто с тобой не говорил?
– Никто, – отвечал я.
Они начали укладывать мешок с сажей в тележку и на минуту открыли свой потайной фонарь. По виду они скорей походили на землекопов, чем на трубочистов. Их руки, ноги и все платье были перепачканы глиной, комья глины покрывали и мешок с сажей. Когда мешок был уложен, они оба выпили водки, и мне хозяин также дал несколько глотков.
– Пей смело, мальчик, – сказал он, – от этого вреда не будет. Ты у меня молодец, вот тебе за это шиллинг.
Он дал мне монету, а мистер Перкс ласково погладил меня по голове.
– А как мы поедем назад? – спросил Нед. – Мальчику, я думаю, лучше сесть между нами?
– Нет, – отвечал мистер Бельчер. – У меня уже лежит один в ревматизме; пожалуй, и этот также простудится. Полезай на дно, Джим; попону мы положим себе на колени, одним ее концом ты можешь прикрыть себе плечи. – И он протиснул меня вниз, в угол тележки.