Маленькая Обитель

Пежю Пьер

Его голова, части тела, органы хранили воспоминание о головокружительном падении, затем о смешении пьянящего и тягостного чувства. Дрожь и падение. Ложный выход из лабиринта.

В этот осенний вечер, после великолепного дня, окрашенного голубизной, серебристыми, желтыми и красными тонами, на мосту

не было никого. Выключив мотор, Воллар подождал одно мгновение, потом вышел. Удар захлопнувшейся дверцы зловеще отозвался среди изгибов скал. Ущелье уже погрузилось в тень, но очень высоко в еще золотистом небе кружили огромные птицы. Воллар тихо шел, прислушиваясь к грохоту водопада, яростно обрушивающегося на сверкающие черные камни. Склонившись над бездной, он видел не скалы, а спины огромных животных, издевательски погружающих голову в тину и пену. Вокруг него задувал ветер. Опустошенность этого уголка мира. Пустота и тщетность ухода в Обитель при отсутствии мускулистых и загорелых молодых красавцев, игравших в прыжки над бездной, но умевших жить с очевидной легкостью.

Воллар прошел еще несколько шагов до середины моста. Тьма поглощала все, быстрее и быстрее. Ни одна машина не подъехала. Никто уже не пройдет по этой маленькой затерянной дороге вплоть до завтрашнего утра.

Облокотившись на парапет и простояв так с минуту в горной тишине, обрекающей на то же одиночество, что и дорожный шум, Воллар, как ему показалось, ясно услышал фразу, которая, как собака, завертелась вокруг него: «…лишение контактов, я знал это, в конце концов, стало для меня катастрофой, точно так же, как прежде они стали для меня необходимостью и счастьем…»

Затем другая фраза привязалась к нему, затем еще, но они были пока несмелы, призрачны, и Воллар понял, что эта нашептывающая

и наплывающая масса будет нарастать с каждой минутой и нарушит его новый покой. Тогда с удивительной ловкостью он перекинул одну ногу, затем другую через перила и сел над краем пропасти. Далеко внизу все менее различимые черные звери шевелили спинами, поднимали свои бесформенные плечи в серебристой пене водопада. И эти грязные животные превращались в таинственные замкнутые в себе громады.

Книготорговец Воллар, не отрывая взгляда от того, что было внизу, встал на парапет, как в тот пресловутый день, когда его обрядили, обвязали, прикрепили к огромному эластичному тросу, когда он прыгнул только для того, чтобы снова подняться, опять упасть и еще раз выпрыгнуть.

Голова у него слегка кружилась. Он по-прежнему слышал приглушенное звучание старых фраз, но он уже не понимал, ворочаются ли они в груди, крутятся вокруг головы или поднимаются от водопада, как ядовитое испарение.

«Обе его ноги свесились наружу… достаточно было отпустить то, за что они цеплялись, и он был бы спасен… прежде чем оторваться… посмотрел вниз… в тот момент, когда ледяной воздух неудержимо проникал ему в рот, он понял, какая вечность открывалась перед ним, приветливая и неумолимая вечность».

Проклятая фраза старалась казаться ласковой и приспособиться как можно лучше к ситуации.

Зарычал хищник, и этот долгий рык напоминал крик новорожденного или ребенка, который умирает. Воллар сделал шаг вперед.

Его последний шаг в пропасть, наполненную звуками того, что написано, что позволило себя читать.

Его первый шаг в забвение книг.