Малец и море

Зевайкин Александр

Со времен открытия в магазине еще не было таких покупателей. Они собрали чуть ли не все книги по морской тематике и три роскошных альбома по живописи. Тёмка сначала отбрыкивался, увидев пятизначную цену, но Танюха и слушать не хотела. Когда они за три ходки подтащили все это к кассе, у продавщицы глаза стали шире очков. Да и сам Тёмка был в легком шоке от нахлынувшего счастья. Ничуть не жалея, Танюха отсчитала тридцать тысячных бумажек, и они занялись переносом покупок на заднее сиденье джипа. Тёмка уже не возражал, а только блаженно

жмурился. Но потом все-таки, то ли с упреком, то ли с сожалением, вздохнул:

— Василичу за эти книги полгода работать надо. Если, конечно, есть не будет.

— Деньги для того и существуют, чтобы их тратить, — возразила Танюха. — А твоему Василичу мы обязательно найдем хорошую работу. Только прежде мне надо с ним встретиться и поговорить.

Вернувшись домой, они свалили все книги на диван и уселись их разглядывать. Новые, хрустящие, в глянцевых обложках, пахнущие типографской краской. Просто в руки взять приятно.

— Давай начнем с «Шедевров русской живописи», — предложила Танюха, взвешивая на руке внушительный том.

— Давай, — согласился Тёмка.

Они сели рядышком, положили книгу на колени и окунулись в мир знойных итальянских пейзажей Сильвестра Щедрина. Прошло довольно много времени. Может, час, а может, два, ибо в соприкосновении с прекрасным, человек не внемлет течению времени, они уже добрались до «Вечного покоя» Исаака Левитана, и тут пришел Витёк.

— Вы что, книжную лавку ограбили? — еще у порога он вытаращил изумленные глаза.

— Почему ограбили? Купили, — с достоинством ответила Танюха. — Не желаешь к нам присоединиться?

— Извини, я очень тороплюсь. Срочная командировка. Через два часа поезд. Сделай мне перекус, а я пока приму душ.

Танюха скривила губы, вздохнула, но делать нечего, пошла на кухню. Смотреть одному Тёмке не хотелось, не то ощущение. Он положил альбом в кресло и решил пока просмотреть мелкие книги по морскому делу. Да, вот это, пожалуй, интересная книжка. «Рангоут, такелаж и паруса судов восемнадцатого века». Василич обрадуется. Тёмка на минуту задумался. Все-таки несправедливо получается: он тут как сыр в масле катается, а Василич… А ведь он частенько делился с мальчиком последним куском. Хорошо, если Танюха ему новую работу найдет. Не век же ему приборы на своем заводе ковырять.

Из кухни выглянула Танюха:

— Витёк еще не вышел из душа?

— Нет.

— Как выйдет, скажи, что обед уже готов. Я варю кофе.

— Хорошо, — кивнул Тёмка и вернулся к книге. Карл Хейнц Марквардт. Не иначе, как немец. Да, хорошая книга. Наши почему-то такие не пишут. Полный расколбас. Все до лоскутка, все до веревочки расписано. Грот-стень-стаксель, крюйс-стень-стаксель, реванты, штаг-кренгель-стропы. Круто! У Тёмки аж дух захватило. Забыв обо всем, мальчик погрузился в изучение сложной оснастки четырехмачтового барка.

— Ты, братишка, смотрю, за Конюховым вдогонку собрался? Поди уж и яхту в сарае

строишь? — неожиданно послышался сверху Витьков голос.

Тёмка поднял голову и натолкнулся взглядом на кораблик. Четкий, яркий и красивый. Таких татуировок он еще не видел. Больше ни у кого не видел.

— Нет, — растерянно пробормотал он, опуская глаза, — денег у нас нету.

— Да, брат, яхта — дело дорогое. Покруче машины будет. Ты со мной за компанию не перекусишь?

— Не-е-е, спасибо, я лучше книги посмотрю. Мы в кафе заходили, мороженого поели. Так что я сыт.

— Как хочешь.

В одних спортивных штанах, поигрывая мышцами, Витёк пошел на кухню. Тёмка закрыл книгу и задумался. Минут через двадцать они вышли из кухни вместе. Танюха помогла ему собраться, проводила до двери, как положено, помахала ручкой с крыльца. Вернувшись, она с удивлением обнаружила неподвижного, словно восточный болванчик, Тёмку. Он смотрел в одну точку перед собой, и книжная россыпь его уже не забавляла. Более того, он не отреагировал на ее присутствие.

— Ты чего надулся? Или мы не те книги купили? Что случилось?! — удивилась девушка.

— Да нет, спасибо, все очень интересно. Книги очень хорошие, — мальчик опять отвел глаза.

— Тогда что же случилось? Я не люблю недомолвок. Так что давай, рассказывай. Полчаса назад ты был веселым и довольным. А тут вдруг набычился, — ей все-таки удалось поймать его взгляд.

Мальчик тяжело вздохнул.

— Обещай, что никому не расскажешь.

— Надо же, какие тайны! Обещаю, — не раздумывая, согласилась Танюха. Ей было ужасно интересно, хотя всерьез его слов она еще не воспринимала.

Но Тёмка мотнул головой, не поверив в легкость ее обещания, и настойчиво повторил.

— Поклянись.

Танюхе вдруг показалось, что дело действительно не шуточное.

— Клянусь, — заверила она. Немного помедлила и, вполне серьезно, добавила: — Могилой матери.

Это прозвучало очень пафосно, но такой ответ его удовлетворил. Теперь он сам заглянул ей в глаза и густо покраснел.

— Ты очень красивая и… добрая.

«Началось, — мысленно вздохнула Танюха, — и этот влюбился. Малец, а туда же. Сейчас начнет сопли разводить». Решив сделать мальчику серьезное внушение, она все-таки поинтересовалась у него.

— А это разве плохо?

— Хорошо, очень хорошо, вот только, — он опустил глаза и замолчал.

— Что?

— Зря ты… это… с ним.

Танюха удивленно взметнула брови:

— Та-а-ак. Это уж позволь решать мне. Я уже взрослая девочка и сама решаю, с кем мне быть. Не надо мне советчиков. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Тёмка, — но он… нехороший.

— Вот тебе здрасте! — всплеснула руками Татьяна. Встала, обошла стол и остановилась напротив мальчика. — И этот туда же. Чем он тебя обидел? Чем не угодил? Из моря вытащил. От смерти, можно сказать, спас. И теперь — нехороший.