Малец и море
Шрифт:
— Это типа отмороженные «Жмурки» с сибирским цирюльником?
— Нет, для тебя есть сюрприз. И тебе, думаю, понравится.
— Какой?
— Не скажу. Сама увидишь.
— Знаю я твои сюрпризы. Не иначе «Дикари» с Гошей Куценко?
Витёк озадачено посмотрел на подругу.
— У тебя что, неприятности на работе?
— Нет, как раз наоборот. На работе у меня все хорошо, можно даже сказать отлично. Жду солидного повышения. Сразу через две ступеньки. И в конце-то концов, могу я хоть немного покапризничать?
— Конечно,
Танюха окинула придирчивым взглядом серый неуютный пляж, вздохнула и мысленно порадовалась, что завтра она проснется совершенно здоровой, веселой и почти на месяц забудет про капризы, плохое настроение, про слабость, тупые головные боли и противный привкус крови во рту.
— Давай пройдем до конца волнореза, и — домой, — предложила она.
— Как скажешь, — охотно согласился Витёк. — Можешь пока за меня спрятаться.
Но Танюха не привыкла прятаться за чужую спину. Она любила свежий ветер и трудности и потому повернулась лицом к морю и пошла по волнорезу.
— Представляешь, за два дня в Керченском проливе затонули семь кораблей. Погибли четыре человека. Девятнадцать пропали без вести.
— Давненько у нас такого не было, — отозвался стандартной фразой Витёк.
— Да, — согласилась Танюха. Она не стала придираться к его слишком спокойной интонации. Она следила за волной, играющей пивной баклажкой. — Совсем скоро наше море умрет. Превратится в огромную помойку, — и тут же поправилась: — Уже превратилось.
— Не надо о грустном, — попросил ее Витёк и нежно обнял за плечи своей могучей рукой.
— Как же не надо?! Шесть тысяч тонн мазута, семь тысяч тонн серы попали в море. Представляешь, сколько рыбы погибло? А сколько птиц? А люди? Ты представляешь, каково тонуть в таких волнах, да еще и в холодной воде.
— Ну, это уже не волны, — возразил Витёк. — Чтобы утонуть в них — надо постараться.
Танюха сердито посмотрела на него.
— Хорошо так рассуждать, если ты мастер спорта по плаванию.
Витёк растерянно пожал плечам.
— Ну, шторм-то почти кончился. А тонуть неприятно в любой воде. Я так думаю.
— Вот именно, «кончился», — передразнила его Танюха. — А слабо от конца волнореза — до берега? Прямо сейчас.
— Легко, — ничуть не смутившись, ответил Витёк. — И ты об этом знаешь. Холодной воды я не боюсь.
— Знаю, — вполне миролюбиво согласилась Танюха. Вся дурная энергия из нее уже выплеснулась. Она успокоилась, поплотнее прижалась к большому Витьку, опустила глаза и… остановилась. Прямо перед ними в углублении плиты лежала одежда. Потертые джинсы, ветровка, свитер, а сверху — кеды. Для веса, чтобы ветром не унесло.
— Что это?! — удивилась девушка.
Витёк немного подумал и выдал довольно конкретный ответ:
— Или мастер спорта, или самоубийца.
— Какой мастер спорта?! — теряясь в ужасных догадках, прошептала Танюха. —
Витёк поднял один кед, перевернул его. На стершейся подошве с трудом читался размер: «38».
— Да, на мастера спорта не похоже.
Сердце неприятно заныло. Танюха принялась осматривать волны. Долго искать не пришлось.
— Вон, вон он! — закричала она, увидев на мутной серой волне голову отчаянного пловца. До него было не больше пятнадцати метров. Он работал только правой рукой, а левой прижимал к груди что-то черное и бесформенное.
— Вот придурок, — ругнулся Витёк, — на одной руке не вытянет.
— Витя… — прошептала Танюха, неотрывно следя за мальчиком и вздрагивая каждый раз, когда волны накрывали его. Но Витька не надо было подгонять, он уже снимал брюки.
— Бери одежду и жди на берегу, — сказал он своей девушке и нырнул с волнореза в набегающую волну. Такой экстрим не был для него в новинку. От охватившего холода сердце сначала вздрогнуло, замерло, потом пошло биться ровнее. В считанные секунды он преодолел расстояние до мальчика и увидел, что тот прижимает к груди обессилевшую, чуть живую чайку, сплошь залитую мазутом.
— Бросай! — крикнул Витёк. — Идем к берегу. Я помогу.
Но мальчик лишь мотнул головой и скрылся под водой.
— Придурок, — повторил Витёк.
Торговаться времени не было: так он действительно потонет. Скрутит судорогой, и поминай, как звали. Но мальчик оказался крепким: все-таки выплыл. Витёк подставил ему спину:
— Держись за шею, только не души.
Пару раз он все-таки хлебнул грязной горькой водицы. Но самое трудное было еще впереди: успеть выскочить на берег с набегающей волной и не попасть под откат, иначе следующий вал накроет, звезданет башкой о гальку и тут есть все шансы не выбраться.
Но Витёк и тут был мастером. Он четко знал тот миг, когда надо делать рывок. Он выбрался сам и вытащил за руку мальчика.
— Зачем тебе птица, придурок? — выплюнув соленую воду, спросил спаситель.
— Она пропадет, — синими губами прошептал мальчик, но шум прибоя накрыл его слова и унес вглубь моря.
— А тебе-то что? Сам чуть не пропал.
Мальчик лишь насупился, он ежился под ледяным ветром и не знал, что теперь делать.
— Мальчики, как вы? — спросила подбежавшая Танюха.
— Нормально, — буркнул Витёк и с сарказмом добавил: — Мы чайку спасали.
— Чайку?! — изумилась девушка.
— Ну да. Вот, посмотри.
Витёк взял из рук девушки одежду и протянул мальчику.
— Одевайся, Гринпис. Смотреть на тебя страшно, синее утопленника.
Мальчик принял одежду, насупился, но так и остался стоять на холодном ветру: в одной руке джинсы, а в другой — чайка.
— Ты птичку-то положи, — посоветовала Танюха, — она ведь не улетит. О-о-о, да тебя самого отмывать надо. Ладно, давайте быстрее одеваться и бегом до дома, там, в тепле, что-нибудь придумаем.