Мальчишка
Шрифт:
Он подул на руки, подбросил пятак и кинулся вперед с коварным намерением перевернуть его, если опять выпадет решка. Но Мишка был настороже и не пропускал ни одного Ленькиного движения. Почти одновременно они склонились над пятаком, который ребром упал в грязь. Ленька сразу определил, с какой стороны орел, и тронул пятак пальцем, сбив его чуть набок.
— Орла показывает, — сказал он.
— Пальцем тронул, — быстро возразил Мишка. — Будешь махлевать — брошу игру, — пригрозил он.
— Бросишь? Выиграл, и бросать?
Спор
— Но ведь было ребро, зачем же ты пальцем тронул? Ничья, переиграй.
Ленька согласился.
— Ну, видишь, все на правду и вышло, — сказал он, указывая на орла.
— «На правду»… — проворчал Мишка, отсчитывая деньги.
Играли молча, слышно было только их взволнованное сопение. Ленька злился, Мишка волновался: у него была целая пригоршня денег, хотелось удержать их и выиграть еще и бумажную трехрублевку. Если бы посчастливилось! «Наверное, рубля три выиграл уже, — прикинул он и тут же решил: — Не буду об этом думать, а то проиграю. Потом подсчитаю…» В этот момент у него выпала решка, и он упрекнул себя: «Вот, пожалуйста, выиграл…»
Ленька взял пятак, положил в карман. На вопросительный взгляд Мишки сказал:
— Сейчас чуть руки отогрею, — и он сунул руку за пазуху к горячему телу. — Во, замерзла, как ледяшка, ух, холодная! — Ленька вздрогнул, шея и лицо его покрылись гусиной кожей, белый пушок на щеках топорщился, нос посинел, но глаза по-прежнему сверкали бодро, плутовато бегали вправо-влево.
Мишка тоже стал греть руки, но тут же подумал, как бы это не повредило: ведь до этого он выигрывал…
— Давай по рублю? — предложил Ленька. — Скорей дело будет.
Мишка отрицательно покрутил головой.
— Ну, по полтиннику? В самом деле! Чего мы тут будем целый день возиться? Давай! — Ленька вытащил руку, подбросил пятак. — Пошла-а!
Первый полтинник Ленька выиграл. Затем выпала решка, и он, отсчитав деньги, предложил:
— Крути на рубль! Крути, не бойся!
Игра пошла крупная. Сердце у Мишки колотилось, и всякий раз, когда пятак был в воздухе, оно подступало к самому горлу, спирало дыхание. При удаче в руке сразу оказывалась куча денег, при неудаче она заметно убавлялась.
Когда стали играть по рублю, Ленька вмиг преобразился: он как-то подтянулся, весь собрался в комок и, прежде чем подбросить пятак, долго мял его в руке, беря поудобнее. После двух орлов, выпавших у Леньки подряд, у Мишки не осталось ни копейки мелочи. Но он этого не заметил и продолжал играть. И только когда пришлось отдавать половину денег, предназначенных на керосин, Мишка спохватился. «Надо было бросить, когда перестало везти, остался бы при своих. А теперь? Отыграю свои и брошу…»
Но отыграть не удалось. Пятак, как заколдованный, работал на Леньку. «Неужели не верну?» — подумал Мишка. Перед глазами вставала мать, и у него холодела душа, першило в горле, руки дрожали, он не мог как следует
Вскоре у Мишки остался последний рубль. Он крепко сжимал его в руке, словно от этого зависел выигрыш, и все время шептал: «Хоть бы отыграть свои, сразу б бросил, и больше никогда не играл бы… Честное слово, больше играть не буду, только бы свои вернуть… Хотя бы…» И, как во сне, он вдруг услышал:
— Орел! Гони денежки!
Мишка разжал кулак, и Ленька сгреб последний рубль.
— Что побледнел? Все, что ли? — равнодушно спросил он.
— Все, — проговорил Мишка.
Но Ленька не слышал голоса, он только увидел шевелящиеся губы своей жертвы.
«Что делать? — думал Мишка. — Что ему продать, чтобы отыграть деньги?»
— Ну все так все. На нет и суда нет, — весело сказал Ленька, позванивая деньгами. — Ничего, подвезло сегодня! — и он собрался уходить.
— Постой! — схватил его Мишка за рукав. — Постой!
— Чего ты? — покосился Ленька. — Не отнять ли хочешь деньги?
— Нет.
— А взаймы я не даю.
— Нет… Постой… — твердил Мишка.
— А чего стоять? Ждать, пока ты заплачешь?
— Нет. Постой, я сейчас… Домой сбегаю.
— О-о! — закатил Ленька глаза под лоб и безнадежно махнул рукой. Потом он свистнул и сказал: — Три часа ждать! Мерзнуть из-за какого-то рубля?
— Я быстро, подожди.
— Ну, ладно. Имей в виду — долго ждать не буду.
Мишка пустился домой. Насти дома не оказалось, чему он очень обрадовался. Быстро достав ключ из-под кирпича в сарае, Мишка открыл дверь и принялся шарить в ящиках комода. Но ни в верхнем, куда мать клала мелкие деньги, ни в нижнем ящике под бельем, куда она прятала крупные, нигде ничего не было.
Мишка опустился на табуретку, не зная, что делать. «Продать рубашку?..» — подумал он, глядя на новую кремовую сорочку, которую мать ему купила к седьмому ноября. «Нет, надо найти деньги». Он увидел на гвозде материну жакетку, бросился к ней, вывернул все карманы — пусто.
Со стены на Мишку смотрели глаза отца.
Увеличенная фотография в рамочке висела над кроватью. Ласковые, немного грустные эти глаза всегда до боли трогали душу Мишки. Он часто плакал, когда мать рассказывала об отце.
Он взглянул на портрет отца и тут же вспомнил, что когда-то заметил, как мать прятала кое-что за рамку. Мишка быстро встал ногами на кровать и тронул фотографию. Сердце замерло, руки дрожали: из-за рамки упали деньги. Он схватил, развернул — оказалось, две десятки и пятерка. Мишка решил взять все (может быть, мать о них давно забыла), но потом передумал и взял только пять рублей. А когда дошел до порога, вернулся и достал еще десятирублевку — на всякий случай, про запас.
Ленька терпеливо дожидался, хотя, увидев Мишку, сказал: