Мальчик со шпагой
Шрифт:
– Тетя Лида, во втором классе шкаф заело, – сказал Серёжа. – Наверно, кто-то запер, а ключа нет.
Тетя Лида, притворно ворча, вытащила громадную звякающую связку.
– Какой шкаф-то?
– Давайте ключи, я сам подберу. И сразу принесу. Чего вам наверх ходить…
Нужный ключ нашелся быстро. Серёжа распахнул обе витрины. Из правой достал дневники с двойками. Потом "пятерочные" дневники равномерно расставил в обеих витринах. Стало редковато, но ничего. Серёжа отцепил бумажные ленты.
Дневники тех, кто "тянет назад" и ленту с черной надписью он положил в портфель. А куда их было девать?
После этого Серёжа запер дверцы и отнес ключи.
Больше в школе делать было нечего. Серёжа зашагал к Наташиному дому, чтобы встретить друзей.
Он повстречал их на углу Октябрьской и Пристанской. Генка и Наташа спешили назад, в школу.
– Ты куда? – удивился Кузнечик. – А дневник?
– Все в порядке. – Серёжа хлопнул по тугому портфелю.
Наташа удивилась:
– Она отдала?
– Я ее не видел. Поэтому не спрашивал.
Наташа опустила руки и широко открыла глаза.
– Ты сумасшедший, – сказала она печально. – Ты представляешь, какой крик поднимется?
– Приблизительно представляю, – сказал Серёжа.
– Мы скажем, что вместе это сделали, – решительно вмешался Кузнечик.
– Зачем? Не надо, – возразил Серёжа.
– Надо. Вдвоем легче отвечать.
– Да за что отвечать?! – вдруг разозлился Серёжа. – За то, что пацаненка из беды выручили? А такие выставки устраивать, чтоб ребят лупили, это правильно?
– А ты думаешь, теперь его не тронут? – спросила Наташа. – Нелюшка увидит, что дневник пропал, еще больше разозлится. Такого отцу наговорит, что хуже будет.
– Не дневник, а дневники… И не наговорит она, – сказал Серёжа. – Я пока не могу понять, отчего это, но думаю, что не наговорит…
– А как тебе завтра влетит, понимаешь? – спросила Наташа.
– Ну… влетит. По крайней мере никто меня пальцем не тронет. Не то что Стаську.
8
На следующий день Серёжа пришёл в школу пораньше. У дверей учительской он дождался Татьяну Михайловну. Она сразу обеспокоилась:
– Ты меня ждешь, Серёжа? Что случилось?
– Я хочу вас попросить… Передайте, пожалуйста, вот эти дневники Нелли Ивановне, учительнице второго "А".
– Так… Значит, это ты?
– Я.
– Зачем ты это сделал?
Серёжа вздохнул и приготовился рассказывать.
Мимо них в учительскую прошагала завуч второй смены Елизавета Максимовна. Из-за двери донесся ее трубный голос:
– Татьяна Михайловна! Можно
Татьяна Михайловна досадливо оглянулась на дверь.
– Ты меня подожди, – попросила она. – Или нет, иди в класс. А на перемене все мне расскажешь. Хорошо?
Серёжа кивнул.
Но дожидаться перемены не пришлось.
Едва начался урок и Серёжа поднял руку, чтобы его вызвали, как в дверь заглянула тетя Лида.
– Кто тут Каховский? Ну вот, ты и есть… К директору.
– Иди, – с сожалением сказал Сергей Андреевич. – А я тебя спросить хотел. А то ведь троечка будет за четверть.
Как будто Серёжа сам напросился к директору.
Кузнечик рванулся было за Серёжей.
– А ты куда? – возмутился Сергей Андреевич.
– Я тоже должен…
– Если должен, позовут. Сиди.
Директор был новый, работал в этой школе первый год. Серёжа его не знал и никогда с ним не разговаривал, если не считать случая с Димкой. Директор преподавал у старшеклассников математику, и те прозвали его "А" в кубе". Имелась в виду буква "А" в третьей степени. Потому что имя, отчество и фамилия начинались у директора с буквы "А": Анатолий Афанасьевич Артемьев.
Что он за человек? Однажды Серёжа слышал, как десятиклассники говорили: "Во мужик! Все объясняет, как семечки щелкает!" Он-то объясняет. А ему самому что-нибудь можно будет объяснить?
Серёжа постучал в дверь директорского кабинета, услышал "войдите" и вошел.
Ну конечно! Желтый тюрбан Нелли Ивановны возвышался у директорского стола.
Татьяна Михайловна тоже была здесь.
"Сейчас начнется", – подумал Серёжа и почувствовал противную пустоту под сердцем.
Началось.
– Вот он! – произнесла Нелли Ивановна. Голос ее был твердо деревянный, как стук каблучков. – Полюбуйтесь, Анатолий Афанасьевич. Это и есть Каховский.
Директор несколько секунд смотрел на него молча. Он вертел в пальцах неочиненный карандаш и постукивал им по настольному стеклу. То одним концом, то другим.
Наконец сказал:
– Полюбовался. Проходи, Каховский, садись.
Он кивнул на свободный стул.
– Спасибо.
У Нелли Ивановны удивленно шевельнулись брови.
Татьяна Михайловна сидела подальше, у стены. Из-за плеча Нелли Ивановны она смотрела на Серёжу, как на маленького мальчика, разбившего банку с вареньем.
– Объясни нам, зачем ты устроил этот загадочный трюк с дневниками? – ровным голосом потребовал директор и положил карандаш.
– Из-за Грачёва, – сказал Серёжа.
– Вот-вот! Я так и знала! – взвилась Нелли Ивановна. – Он уже не первый раз выделывает такие фокусы из-за этого хулигана!
– А какой? – поинтересовался директор.