Мальчик с саблей
Шрифт:
Держась за стену, часовщик Эзра по узкой винтовой лестнице поднялся на самый верх центральной башни замка. Здесь было свежее, чем внизу. Утренний ветер беспардонно трепал одежду.
Эзра прислонил снайперскую винтовку к щербатому белокаменному мерлону и отдышался. Из большой хозяйственной сумки он последовательно извлёк раскладной табурет с матерчатым сиденьем, клетчатый плед, четыре коробки патронов, шерстяные перчатки с обрезанными пальцами. Из сумки выскользнул
– Мир не видел такого напыщенного болвана, Эзра! – сказал он, аккуратно усаживаясь на табурет перед смотрящей на юг бойницей, закутываясь в плед и надевая перчатки. – Выклянчить у занятых людей такой серьёзный инструмент!
Он бережно взял винтовку в руки, снял с предохранителя и дослал патрон в ствол. Снял очки, неловко просунул ствол в бойницу, упёрся прикладом в плечо, а глазом приник к окуляру прицела.
Три глубоких заросших бузиной оврага втыкались в Плешин с юга, как вилы в солому. Под сенью серебристых ветвей двигались люди Ишты, лучшие воины из числа «землемеров». Невидимые постороннему взгляду, они беспрепятственно миновали предместье.
Звуки выстрелов с восточных окраин города уже давно слились в сплошную канонаду. На ближнем алтинском хуторе проснулись два миномёта, и снаряды с визгом проносились над оврагами в сторону русского гарнизона.
Ишта раздвинул ветки и осмотрел края оврага. Перекошенные заборчики, чёрные грядки, одуванчики.
Суховраг, так называлась эта лощина, выходил на огороды окраинной улицы, к дровяным сараям и теплицам, обтянутым драным полиэтиленом.
Ишта поднял над головой ракетницу. Белая лампа зависла над южным Плешином.
Изо всех трёх оврагов «землемеры» хлынули в город.
Их встретили.
Полуденный перевал был горным лугом, стометровой полосой ровной земли между двумя грядами – пологой с запада, откуда вышел Тайга со своими бойцами, и более скалистой с востока, уходящей к Пальцам и дальше, в горную часть Алтины. Дорога с севера, из Плешинской Горсти, уходила через перевал на юг и вскоре троилась, расходясь во французскую и итальянскую зоны и опоясывая Горсть снаружи – там и остались бронетранспортёры Тайги.
Скаппоне нервно расхаживал у джипа. Несколько итальянцев суетились над ранеными русскими, разматывая бинты из индивидуальных пакетов и неумело останавливая кровь. Если где и стояли часовые, то уж точно не там, откуда вышел Тайга. Две кургузых бронемашины стояли кормой друг к другу, по крайней мере контролируя луг в обе стороны.
– Есть связь? – издалека закричал Роман.
Итальянец развёл руками.
– Охрименко, за старшего! – Тайга первым выбрался на дорогу.
Скаппоне
– Ты видишь, что там происходит? – Тайга ткнул пальцем в сторону Плешина.
– Привал, хлопцы, – скомандовал Охрименко.
– Роман, связи нет. – Скаппоне выглядел понуро и буднично, будто и не бежал полчаса назад по сумеречному лесу, рискуя схлопотать пулю из-за любого куста. – Наш транспорт к вашим услугам. Сейчас же грузимся и едем в наш гарнизон. Через полтора часа будем там.
Тайга даже замотал головой:
– Ты что говоришь?! Куда ехать? Посмотри на север – там же война!
– Только непонятно кого с кем, – ответил Скаппоне. – У меня нет инструкций для данной ситуации, нет связи. Это ваша зона контроля, юридически мы не вправе проводить операции на вашей территории. Я имею в виду, на контролируемой вами территории Алтины.
– Тополины, – мрачно поправил Роман. – Тополинской федерации. Мне всё понятно, господин капитан. Ваша логика безупречна.
– Товарищ майор! – вдруг не своим голосом заорал сержант. – Рация! Плешин на связи!
Город, атакуемый с юга и востока, ощетинился как ёж. И нападавшие, и защитники Плешина дрались вслепую, каждый на своём клочке земли, не зная и не понимая, что происходит за углом, на соседней улице, за соседним домом.
По брусчатке Кухарьской и вниз, к реке, к бывшему мосту, промчался штабной «уазик». Вольховский приложил к лицу какую-то тряпку, чтобы кровь с иссеченного лба не заливала глаза.
На набережной, неподалёку от разрушенного пять лет назад моста, капитан остановился у трансформаторной будки, двумя выстрелами сбил замок и распахнул дверь.
Вошёл внутрь, пригляделся и начал опускать вниз рубильник за рубильником, оставляя Плешинскую Горсть без электричества…
Халим, занявший место Шадо, развернул машины широкой цепью по не паханному еще после зимы полю, подпирающему Плешин с востока. Так он рассчитывал нащупать брешь в позициях русских, но всё пошло иначе. Каждый дом, каждый амбар, каждая поленница огрызалась автоматным огнём, и строй «землемеров» дрогнул.
Несколько машин завязли в земле по ступицы, и их пришлось бросить.
«Землемеры» рассредоточились по полю, залегли, но подниматься в атаку из подобной позиции было бы равносильно самоубийству.
Два тяжёлых бронированных джипа, позаимствованные для сегодняшнего дела у «авторитетов» в алтинских городах, прорвались до первых домов, но там получили по нескольку гранат и теперь коптили небо.
Попытка прорваться вдоль реки тоже не дала ничего, кроме потерянных машин и людей.
Быстро войти в город не получилось, и Халиму оставалось только перестреливаться с русскими и ждать, что люди Ишты ударят с тыла…