Мальчик с саблей
Шрифт:
Та, что повыше и постарше, сверилась с мятой бумажкой в руке и в пятый раз нажала на кнопку вызова. Другая, круглощёкая и круглоглазая, не мигая смотрела прямо в объектив домофона, словно сообщая: Эрик, мы знаем, что вы здесь, и лучше бы вам просто открыть дверь, радушно и послушно.
Часики уже тикают, солдат. Внеплановое посещение – это щелчок пружины, а дальше рычаг срывается с блокировки, и – дзззынь! – Центр социальной реабилитации смыкает за тобой гостеприимные двери.
Эрик бесшумно метался по комнате, стаскивая к разинутому зеву рюкзака
Покрывало съехало вбок и задралось, между ним и полом под ножками кровати образовался лоскут чёрной тяжёлой тени. Приподняв рюкзак, Эрик потянул покрывало на себя и расправил складки, чтобы край ткани лёг на пол. Потом на домашнем телефоне выстучал привычный номер.
– Кабинет профессора Даймонда, – голосом, больше подходящим для автоответчика, ответила Ида, нудная и чопорная секретарша.
– Ида, это Умберс. Дайте дока, пожалуйста. Это срочно.
На счастье, у профессора не оказалось клиентов, иначе добиться от секретарши столь необходимого «соединяю» не удалось бы даже под пытками.
– Здравствуйте, Эрик!
– Док, что случилось? Я чего-то не знаю? С каких это пор сотрудники Центра устраивают обход в субботу после обеда?
Шестой звонок в дверь. Плотные шторы на окнах полностью скрывали свет, идущий из квартиры, но «цесарки» явно не сомневались, что им рано или поздно откроют. В кадр на экране домофона попадал бампер и кусок переднего колеса стоящей у обочины «тойоты» – его, Эрика, «тойоты», которой теперь вряд ли удастся воспользоваться.
Даймонд откашлялся.
– Эрик, я думаю, что у них есть хорошее предложение и они решили не ждать начала недели. Сами знаете, мест не хватает, нужно ловить момент…
– Вы сдали меня, да, док?
Не дожидаясь ответа, Эрик нажал на рычаг и сразу же набрал ещё один номер.
– Привет, это Умберс. Не передумал насчёт тачки?
Собеседник неуверенно хмыкнул:
– Две с половиной.
В прошлый раз звучало «три», но на торговлю времени не было.
– Прямо сейчас. Деньги за ключи. Подъедешь под холм, по нижнему шоссе. Заодно подбросишь меня немного.
– Идёт.
Остатки барахла – в рюкзак, рюкзак в кладовку рядом с сортиром. Седьмой звонок. Круглолицая «цесарка» выудила из сумочки мобильник.
Забежав в ванную, Эрик сдёрнул майку, открыл на полную горячую воду, чтоб быстрее запотело зеркало, и окатил из душа голову и плечи. Вытирая волосы, вышел в прихожую и распахнул входную дверь.
– Дамы? – удивление, вежливая улыбка, лёгкое смущение.
Старшая «цесарка» посмотрела на него, как на рыбий корм.
– Эрик Умберс?
– Что же мы в дверях? М-м… Не ждал вас в субботу, но проходите, всегда рад…
Сотрудницы Центра, с подозрением оглядываясь, переступили порог. Обычная холостяцкая берлога, кухня совмещена
– Чай, кофе? – хозяин смахнул в угол ворох газет со стеклянного журнального столика, широким жестом обвёл все места, пригодные для того, чтобы сесть, – неаккуратно застеленную кровать и пару пластиковых стульев, будто позаимствованных из уличного кафе.
– Сначала приведите себя в порядок, – с плохо скрываемой брезгливостью предложила старшая «цесарка», аккуратно опускаясь на самый краешек стула. – Двух минут вам хватит?
Эрик кивнул. Две минуты – именно то, что нужно.
Круглолицая даже не стала садиться – только поставила сумочку на второй стул, а сама застыла рядом, так и рыская взглядом по углам. Эрику оставалось радоваться, что большую часть того, что при других обстоятельствах перекочевало бы в рюкзак, он просто не успел собрать, – квартира всё ещё казалась жилой.
Эрик скрылся за пробочной завесой. В ванной загудел фен. На третьей скорости – громко, как турбина.
Стараясь ничем не скрипнуть, Эрик осторожно открыл дверь в кладовку. Внутри царила темнота, и, прежде чем войти туда, он выудил из кармана брелок с лазерной указкой и поводил красным лучом во все стороны, по всем углам, словно разрезая тьму на ломти. Вдохнув, словно перед нырком, Эрик шагнул за дверь и осторожно прикрыл её за собой.
Четыре гвоздя вместо болтов держали раму узкого горизонтального окошка под потолком, выходящего на задний двор, и все четыре отогнулись без звука. Ранние сумерки хлынули в кладовку запахом горелой травы и морской соли.
– Хватит прихорашиваться, Умберс, – позвала старшая «цесарка». – Вполне достаточно просто прикрыть торс.
II
А Эрик уже бежал по двору, закинув рюкзак на одно плечо. Заскользили под ногами слякотные осенние ступени длинной деревянной лестницы, и дом скрылся из виду.
– Умберс, не делайте глупостей! – это уже издалека, не вам, дамы, тягаться в беге по пересечённой местности с недавним легионером, преодолевшим пешком сто километров по пустыне без воды и пищи.
Сразу за двором проходило шоссе, но попасть на него можно было, только пройдя под дорогой, – для комфорта жильцов проезжую часть загораживал четырёхметровый звукопоглощающий забор.
Эрик спустился ко входу в тоннель и похолодел. Вместо привычного пунктира желтоватых потолочных ламп перед ним расстилалась чёрная неосвещённая дыра, лишь слегка подсвеченная сиреневым пятном выхода на другом конце. Выхода, до которого не так-то просто будет добраться.
Эрик выхватил указку и посветил перед собой. Красная иголка луча упёрлась в темноту и сдохла, истаяла шагах в пяти в глубь тоннеля. Луч будто упёрся во что-то бархатно-чёрное – ни отблеска, ни следа, ничего.