Мальчик нарасхват
Шрифт:
Но опять же, хочу заметить, игнорировали нас так явно и демонстративно, что становилось смешно. Там громко фыркнула, там дверью хлопнула. Говори не говори – в упор не видят. Один раз, едва всерьез не обидевшись, я, не думая, что говорю, ляпнул сестре в затылок:
– Хорошо, я все понял. Но и ты тогда потише ночью храпи, чтоб претензий не было.
В общем, получив хороших… хорошую трепку, я, потирая зад, решил на рожон больше не лезть. Ну их, хоть и слабый пол, а пинаются больно, в самый копчик. И ведь сдачи-то не дашь, как же на женщину руку\ногу поднять? Неправильно это.
Одна лишь Юля застенчиво шмыгала из комнаты в комнату, стараясь держаться
Например, почему эта троица околачивается у меня дома, затаив глубокую жгучую обиду? Раз уж на то пошло, могли бы домой к себе валить, правильно? Но кто же тогда будет кидать виноватые взгляды, робко пытаться выпрашивать прощения, - а вот тут мне больше всего нравится, - а потом еще страдать из-за того, что ты изничтожаешь последние попытки. Ведь вскочить, вздернуть нос и гордо удалиться - это и красиво, и самолюбие потешить можно. Два в одном, почему бы и нет?
Я мог бы выгнать девчонок, если бы хотел. Но я похож на самоубийцу? Да, думаю, что не похож.
В общем, пришлось смириться и жить как раньше. Ну, ладно, как раньше получалось не совсем. Вернее, совсем не получалось. Колкие взгляды, напряженная давящая атмосфера, все время боишься, как бы тебя кто не убил случайно. Ну разве тут расслабишься, поживешь спокойно? Замечательное окончание отпуска, мне как всегда везет.
Полтора часа спустя.
Время текло медленно, глазеть на кислую рожу молокососа было скучно. Пользуясь моментом, я успел даже покурить, с наслаждением выдыхая сигаретный дым в открытое окно. Пацан молча морщился позади. Когда раздался тихий скрип двери, мы оба настороженно застыли, косясь на приоткрытую дверь. Я спешно затушил сигарету, бросив ее в пепельницу.
Несколько напряженных секунд дверь так и оставалась приоткрыта, никто не входил. То есть можно было смело подумать на сквозняк, вот только уже который день стоит кошмарная духота, ветра не дождешься, хотя открыты все окна в квартире. Робко просунув голову в образовавшуюся щель, Юлька некоторое время жалостливо на нас смотрела, а потом тихо спросила:
– Можно к вам?
Я кивнул. Нет, ну а смысл мне не разрешать девочке присоединиться к нам? Только обижу ребенка почем зря. В смысле, точно настрою всех представительниц прекрасного пола против нас. А оно нам надо?
Сестра проворно проскользнула на кухню, плотно прикрыв за собой дверь. Я одобрительно хмыкнул. Юля, повернувшись к нам, сказала, чуть хмурясь:
– Если что, я пришла попить.
Мы молча переглянулись с пацаном. Растет сестра, на глазах умнеет. Прямо слеза от умиления и гордости наворачивается. Вздохнул своим мыслям.
Юля села на свободную табуретку. Табуретка была допотопная, краска на ней облупилась, одна ножка короче, чем остальные. Не помню уже, откуда у меня подобная «мечта комфорта». По-моему, она была здесь еще с тех пор, когда я только въехал в эту квартиру. Ну а потом, после ремонта, табуретка стала мне мила, неблагодарно отправить ее доживать свои последние дни на мусорке – жалко. Вот я и оставил стульчик у себя в спальне, скидывая на него всевозможные тряпки. Пару раз Света, найдя под грудой одежды этот несчастный табурет, порывалась его выкинуть, но я упорно не хотел его отдавать, вцепившись
От теплых воспоминаний меня оторвала та же сестренка. Неудачно качнувшись на табуретке, она едва не грохнулась, повышибав все зубы о край стола. Две руки вовремя вцепились за ее шиворот. Из Юлиного рта вырвался полухрип, но зато ее зубы остались целы. Сдержанно поблагодарил пацана за хорошую реакцию.
– Не качайся, - строго нахмурился я, возвращая Юльку обратно в сидячее положение.
Сестренка что-то пискнула в ответ, но я не разобрал. Снова опустился на свободный стул. Несколько минут царило молчание, а потом я, дальновидно понизив голос, поинтересовался:
– Ну как, долго они еще дуться собираются?
Девочка, подумав, кивнула. Мы все трое вздохнули в унисон.
– А если попросить конкретного прощения? – робко вставил пацан.
Я поморщился. Что еще за «конкретное прощение»? Честно ответил:
– Вряд ли прокатит.
Артем грустно отвел взгляд. После снова спросил:
– А долго они могут так молчать?
– Ну, неделю точно.
Пацан вконец скис. Ну да, приятного в этом мало, но неделя – не месяц, прожить можно. Помнится, однажды, когда я еще жил со своими родственницами, чем-то не угодил им всем. Итог: я был пустым местом около недели, смиряясь со своей печальной участью. А вот когда пришел домой глубокой ночью, всклоченный, с разбитой губой и оторванным рукавом, вот тогда меня тут же простили, залатали, пожалели, накормили, напоили, в общем, обласкали по полному. Чин чинарем! Неделю обделенный женским вниманием, подобное для меня было словно бальзам на душу.
Сейчас же не обещаю, но подозреваю, что приди из нас двоих кто-нибудь с фонарем под глазом, героически прикладывая к нему кусок замерзшего мяса, то, возможно (!), нас, так и быть, простили бы.
Нет, ну правда, что с нас, мужчин, взять? Большие, грубые, еды себе приготовить не можем, лишь бы кулаками помахать, чью-нибудь рожу разукрасить. Куда ж нам, лоботрясам, без женской заботы?
Ну, сколько бы я не иронизировал, доля правда в этом все же есть. Взять к примеру ту же курицу в духовке. Кстати, о птичках…
– Чем это так воняет? – принюхалась Юлька.
Я возмущенно поперхнулся.
– Воняет?! Благоухает!
Сестра недоверчиво сощурилась, а после и вовсе скривилась. Нахмурившись, я глубоко вдохнул носом. Нет, ну обидно же: готовишь, готовишь, вкладываешь в эту чертову готовку все свои силы, а тебе потом прямо в лицо говорят: «Воняет!» Но запашок, признаться честно, стоял тот еще.
С тихим ужасом оглянулся. Едва не налетев друг на друга, кинулись с пацаном к духовке. Оттуда, устремляясь в потолок тонкой черной струйкой, выходил дымок. С воплем раненого зверя «наша еда!» наперегонки бросились вытаскивать курицу из духовки. Фольгу отрывали с трепетом…
– Ну, зато прожарилась, - глухо буркнул я, глядя на черную от гари птицу.
Пацан неуверенно ткнул ее вилкой. Как нам удалось испортить еду, следуя строго (ну почти) по рецепту – ума не приложу. Я ведь только температуру на несколько градусов повысил, чтоб побыстрее приготовилась. Кто же знал…
Тем не менее, постояв в ступоре несколько минут, мы пожали плечами. Спокойно уселись по своим местам и разделали курицу. Не получилось, так не получилось. Все же это была наша первая попытка в приготовлении настоящего блюда. Главное, есть вроде можно, хотя выглядит более чем неаппетитно. Впрочем, если глотать быстро, можно не различить вкуса.