Мальчик нарасхват
Шрифт:
– Кого?
– не понял я.
– А я откуда знаю? У тебя спросить надо. Девушку, полагаю. Даму с…
Мечтательно закатив глаза, Лапин красноречиво показал плавным жестом рук, с чем же именно это дама. Я загадочно улыбнулся, делая глоток обжигающего чая. Друг нетерпеливо уставился на меня, раздраженно подтягивая то и дело норовившие упасть штаны.
– Знаешь, Лапин, - все же произнес я, изрядно потрепав нервы собеседнику, - мыслишь ты как-то однобоко, и все у тебя только к одному сводится…
Не давая возмущенному потоку вырваться
– Но да, ты почти прав.
– Почти?
– Почти, - откровенно веселясь, уставился на хмурого мужика.
Лапин закатил глаза. Со всего маху плюхнувшись на всхлипнувший стул, едва не раздавив его своей тушей, он совсем как я фыркнул:
– Зыкин, не темни. Что еще за “почти”? В чем я не прав?
Задумчиво прищурившись, я, пряча улыбку, подсказал:
– Ты сказал, что я, дескать, с женщиной встретился. Ищи свой косяк в этой фразе.
Наблюдая за потугами на лице друга, первые минут пять я конкретно развлекался, тихо булькая в кружку. Затем несчастное выражение лица меня то ли разжалобило, то ли начало угнетать.
– Ты не встретился? Или, погоди, - воспрянув духом, сделал пас рукой Матвей, - это была не женщина? Или, - снова опустив плечи, сдулся мужчина, запутавшись в своих догадках, - недоженщиной?
– Это как?
– озадачился я, на что Лапин буркнул, что он знать не знает, с кем я там вожусь.
Замолчав, в раздумье выпил остатки чая. Задумчиво уставился на тоскливого друга, которого, кажется, задело то, что делиться событиями я с ним не хочу. Тот все еще находился в неведении, стуча по столу огурцом.
Кажется, Лапин и не подозревал, что попал в цель.
– Ну, - все же проявил я благодушие, - ладно, так и быть. Эту личность я знаю уже, гм, прилично.
– А я ее знаю?
– оживился Матвей.
– Да, - поколебавшись, кивнул, но тут же осадил просветлевшего мужика: - Не надо сейчас всех перечислять! Не скажу.
– Почему?
– обиделся белобрысый.
– Потому, - довольно резко огрызнулся я, демонстративно показывая, что разговор окончен.
Смех смехом, но если посмотреть на ситуацию со стороны, смеяться вообще-то не над чем. Ситуация, наверное, более, чем серьезная.
Да и не наверное, а наверняка! Я здоровый мужик, мне уже почти под тридцатник, а я с пацаном играюсь. И ни в салочки, ни в прятки и, как это ни странно, ни в настольные интеллектуальные игры. Не сказать, что я рассматриваю пацана как сексуального партнера. Нет, пожалуй, я даже загнул. Даже как возлюбленного…
Возлюбленный, мать вашу. Тьфу.
Никогда бы не подумал, что в моей голове будут появляться подобные мысли. Не о… не только о женщинах, красивых притягательных женщинах, которых если не брать в жены, то хотя бы потискать хочется, а о каком-то молокососе.
Не то чтобы я переметнулся на “иную” сторону. Но все же складывается впечатление, что я гей, к тому же педофил. Ну или что-то около этого.
Замечательная характеристика, не правда
***
Побродив по квартире, решил прижать свою задницу к какой-либо поверхности. Не то чтобы мне уже совсем нечем было заняться, но собственное бессмысленное скитание стало действовать на нервы. И, похоже, не только мне, но Матвей предпочел промолчать об этом, лишь оторвав взгляд от дисплея своего сотового, чтобы неудовлетворенно зыркнуть в мою сторону.
Не долго думая, я плюхнулся на диван к скучающему пацану. Тот хмуро пялился в зомбоящик, по которому шел популярный нынче англоязычный сериал. Вдоволь насмотревшись, как сожитель угрюмо колупает ногтем распраренную кожу на пятках, я широко зевнул. Тоже уставился в телевизор, расслабленно откинувшись на спинку дивана.
Сопение рядом становилось все громче и громче. Временами я настороженно поглядывал на отчего-то мрачного парня, через плечо которого было закинуто полотенце. Волосы у пацана давно уже высохли.
Мы сидели близко. Очень близко: широко расставив ноги, левой коленкой я касался опущенной ноги пацана. Вторую он закинул на диван, согнув в колене. Руки сожителя то и дело нервно стискивали ступню, легким касанием обводя пальцы ноги, либо принимались мять и складывать полотенце.
Поняв, что сериал мне совершенно безразличен, я полуобернулся к парню. Уперев локоть в спинку дивана, подпер ладонью подбородок. Взгляд мой полностью, как уже можно было догадаться, был направлен на сумрачное лицо вблизи.
Пацан не выглядел кислым. Или расстроенным. Он не был ни смущен, ни растерян. Не проскальзывали даже нотки раздражения или злости. Лишь непонятная глухая неприветливость.
Может, я сел слишком близко?
Мысленно хмыкнул. Появилось вдруг желание чутка подразнить паренька, возможно, даже немного рассердить его. Не сказать, что подобное можно назвать полноценным развлечением, однако понаблюдать за возмущенно вытянутой физиономией было бы забавно.
Втягивая носом приятный запах мыла, который исходил от сидящего вблизи пацана, без стеснения, даже несколько демонстративно, принялся разглядывать его, почему-то жутко напряженного, особенно уделяя внимание плотно сжатым губам и складке между бровями. Уже готовый поднять руку и пройтись кончиками пальцев по теплой надутой щеке, как меня вдруг сбил с мысли ворчливый голос:
– Может, хватит мне уже в ухо дышать?
Застыв на мгновение, я ехидно прищурил глаза. Проговорил в ладонь, отчего слова прозвучали несколько невнятно:
– А иначе что?
– и, словно издеваясь, приблизился еще ближе, слегка наклонившись, из-за чего пацан, отклонившись куда-то вбок, хмуро буркнул:
– Ничего. Неприятно просто.
– Почему?
– в легкой заинтересованности вскинул я бровь.
– Потому, - огрызнулся сожитель, теперь вовсе намереваясь слинять с дивана, но я, ухватив его за запястье, потянул обратно на себя, заставляя того заново завалиться в неудобном положении.