Мальчик нарасхват
Шрифт:
– Что?
Со звоном опустив крышку обратно, перевел на меня внимательные глаза мужчина. Я замялся, спрятав руки за спину, будто провинившись в чем-то.
– В туалет хочу.
Вадим, сощурившись, провел пальцами по чисто выбритому подбородку. Выключая газ, отчего синий огонек с шумом потух, благосклонно сказал:
– Ну раз так, беги, пока в штаны не наделал. Но чтоб вернулся.
– Зачем?
Отступив на шаг назад, чтобы не мешаться под ногами, почти искренне, но подозрительно осведомился я. Хозяин квартиры, вытаскивая тарелку из шкафчика, недовольно
– Затем. Одиноко мне, - и уже более серьезно: - Поговорить надо.
Отчего-то при этих словах мне стало плохо. Нет, это не я такой ранимый, это темы для разговора далеки от оптимистических идеалов.
Взглянув на мою моську, Вадим хитро сощурился.
– Да не бледней ты так, валенок, уж не на расстрел ведут.
Пробурчав себе под нос нечто невразумительное, я тихой сапой скрылся за дверью, едва не столкнувшись с Матвеем. Физиономия его была возмущенно вытянута, будто он был жутко оскорблен тем, что разговаривают без него. Как я успел заметить, блондинистый мужик, в отличие от хозяина квартиры, любитель вести пустые разговоры и посмеяться любой шутке. Позитив так и прет. Пер, по крайней мере, пока я что-то, судя по всему, не напортачил.
Время тянул я, конечно, по максимуму. Уже двести раз успев посмотреться в зеркало над стиральной машинкой, помыть на сто рядов руки и даже вымыть лицо, я, отчаянно вздохнув, все-таки покинул сортир, цепляясь руками за косяки дверного проема. Обратно на кухню шлепал с огромной неохотой, шаркая босыми замерзшими ногами по холодному полу.
Услышав голоса, один из которых, разгоряченный и сердитый, принадлежал Матвею, а другой, более спокойный и слегка раздраженный, - Вадиму, я с затаенной надеждой робко заглянул в комнату, молясь о том, чтобы меня прогнали. Но дудки. На столе меня дожидалась все та же кружка, снова наполненная доверху безвкусным дешевым чаем из пакета, а рядом небрежно лежала пышная булка, сверху щедро посыпанная сахаром. Разом поникнув, сел за стол, уныло поглядывая на угощение.
– Ну и что, что дождина!
– неугомонно возражал Матвей, пялясь в окно.
– Все равно пойду. У тебя же зонтик есть?
– Есть, - заливая в рот очередную порцию супа, согласился Вадим.
– Но он у Светки. Хорошо, что ты напомнил, заберу потом.
Блондинистый мужик, скомкано выругавшись себе под нос, принялся кружиться рядом дальше. Я, запихивая в рот побольше мучного, чтобы при случае нежелательных вопросов прошамкать что-нибудь неразборчивое в ответ, настороженно следил за ним глазами. Иногда мне приходилось пригибаться, чтобы большая волосатая рука, описывая большой красноречивый жест, случайно не снесла мне голову. Вадим равнодушно похлебывал супчик.
– И все-таки я съезжу к ней, - горячо заверял Матвей, смотря то на меня, то на своего друга.
– Вот прямо сейчас возьму и съезжу.
– Да езжай ты уже, - наморщился мужчина, на что ему с вызовом ответили:
– А вот и поеду! Все, собираюсь!
Вадим промолчал, хотя по его лицу без труда можно было понять, что сказать ему пару лестных ой как хочется. Хочется да
Стоило тому лишь удалиться, как хозяин квартиры хмуро обозвал его шутом. Я же малость напрягся от осознания того, что мы остались наедине. То есть угроза “поговорить надо” стала вполне действительной.
Но я опять же ошибся маленько. Вадим, подняв на меня глаза, хотел было что-то сказать, как был прерван криком из другой комнаты:
– А еще я с цветами приду!
Мужчина напротив задумчиво уставился в стену. Затем, зачерпывая ложкой густой бульон, себе под нос буркнул:
– Ладно, хоть не с прутиками. А то знаю я…
– С розами!
– тем временем надрывался за стенкой Матвей.
– Нет, с лилиями!
– еще более воодушевленно проорал он.
Хозяин квартиры становился мрачнее с каждой новой секундой. Я, притихнув, боролся с желанием хлопнуть себя ладонью по лбу.
– Или… или нет, с пионами!
– Где ты пионы возьмешь, придурок?
– не удержавшись, гаркнул в ответ Вадим.
– Август на дворе, мать твою, а он тут про пионы заливает.
– Ну, тогда все же розы, - доверительно сообщил Матвей, показавшись из-за дверного косяка.
Вадим с бесконечным скептицизмом покосился мне за спину, молча приподняв левую бровь. Когда сопение за затылком стихло, мужчина вновь вернулся к еде. Но не успела ложка, поднесенная к губам, отправить содержимое в рот, как снова послышался - угадайте чей - голос:
– Только…
– Что?
– едва не хором грянули мы с хозяином квартиры, вместе обернувшись к опешившему гостю.
– Ну, - виновато улыбнулся он, поскребывая затылок, - только денег дай, а?
– Что еще за “дай”?
– Ну одолжи.
– А волшебное…
– Пожалуйста!
– Ты еще мне те не вернул, когда я на стоматолога тебе давал.
– Зыкин, епт! Не начинай! Ну верну я тебе с получки, ну чего ты, а?
– вновь завелся Лапин, насупив брови.
– Ладно, - наконец-то сдался Вадим после долгих размышлений.
– Бери. Только чтоб сразу вернул!
– Да-да, - счастливо отмахнулся собеседник, в очередной и, к счастью, в последний раз скрываясь из вида.
Минут черед пять-десять хозяину квартиры пришлось тяжело встать со стула и отправиться закрывать за назойливым “шутом” входную дверь. Как только Матвей оказался по ту сторону, забирая с собой остатки шума, в квартире стал слышен только бьющийся о стекло дождь.
Я неуютно поерзал на стуле, с особой чуткостью прислушиваясь к приближающимся шагам Вадима. Понимание, что я мог за время его недолгого отсутствия улизнуть, пришло слишком поздно, заставив от досады прикусить губу, с разочарованием взглянув на вошедшего мужчину.
Тот, посмотрев на меня в ответ, уже без былого раздражения и нетерпеливости бросил:
– Чего не ешь? Не вкусно?
– Да нет, вкусно, - быстро пробормотал я, спешно хватаясь за булку и отрывая от нее зубами приличный кусок.
– Свежая.