Мальчик и Тьма
Шрифт:
В нашем мире Потаенная дверь тоже выходила из какой-то башни. Несколько прохожих уже удивленно таращились на меня: мальчишку в странном черном комбинезоне, с горящими глазами. Какой-то коротко стриженный парень, праздно болтающийся среди толпы, вдруг начал энергично проталкиваться в мою сторону. Да, объясняться придется долго…
Я стоял на пороге, чувствуя зловонный холод болота за спиной и теплый, душный воздух большого города на лице. И понимал, что ни с кем объясняться не придется.
Может, я и хочу
Последний раз глянув на площадь, на какой-то огромный магазин напротив, на древние камни под ногами, я сделал шаг назад. И Потаенная дверь захлопнулась, словно только и ждала моего решения.
– Пусть думают, что померещилось, – сказал я себе, глядя на деревянную дверь, медленно зарастающую камнем. – Можно будет еще вернуться…
Но почему-то я знал – эту Потаенную дверь мне уже никогда не открыть.
На подрагивающих ногах, чувствуя, как подламываются коленки, я обошел башню Летящих.
Дверей здесь больше не было. Никаких – ни обычных, ни Потаенных. Летящие прекрасно обходились площадкой наверху.
Но ведь оставались еще и окна! Узкие для взрослого, но вполне пригодные для меня!
Одно из окон оказалось довольно низко, на уровне моего лица. Я глянул в него – и отшатнулся.
Мрак. Густой, черный, непроницаемый мрак. Лишь через несколько секунд я понял, что в окно вставлено стекло, такое же, как в черных очках торговца. Я ударил кулаком – никакого эффекта. Тогда я достал меч и несколько раз рубанул по стеклу клинком.
Потом ударил рукояткой меча.
Ни-че-го. Не так-то просто разбить темноту.
Я стоял у подножия башни, кожей чувствуя, как истекают последние минуты. Либо я пройду… либо можно уже не спешить.
Я смотрел на окно, и ненависть, перемешанная со страхом, закипала в душе. Надо разбить стекло. Я должен. Я смогу!
Черная гладь, затягивающая узкое окошко, задрожала. Словно мой взгляд толкал стекло сильнее кулака или стали. Я мог бы удивиться – и, наверное, все бы пропало. Но меня сейчас ничего не могло удивить. Я смотрел на тьму, и та корчилась, гнулась под взглядом, пока не раздался тихий хруст и стекло не разлетелось тысячей мелких осколков.
А теперь у меня не было времени удивляться. Подтянувшись, я протиснулся в окно и спрыгнул внутрь башни.
Маленькая комнатка. Закрепленный на стене факел, горящий черным пламенем. Я даже почувствовал его свет – не увидел, а почувствовал, как ледяное дыхание на коже.
Больше в комнате не было ничего и никого. Одна дверь, под самым потолком – маленькое окошечко, забранное решеткой, ведущее внутрь башни. Наверняка не для обзора, а для вентиляции.
Где же мне искать Лэна? Узников обычно держат на вершине башен… Я толкнул дверь, но та не поддалась.
Ломать? А смогу ли? Это ведь просто крепкое дерево, а не стекло
Не знаю, что бы я сделал в конце концов, не будь в комнате так тихо. Но в башне царила мертвая тишина, лишь в окне робко шелестел ветер. И я услышал стон – слабый стон через зарешеченное окошечко под потолком.
Какой же я дурак! Это обычных узников могут держать наверху. А Крылатых должны запереть как можно ближе к земле.
И комнатка, где я оказался, наверное, была тюремной камерой. Такой же, как соседняя, откуда донесся стон Лэна.
3. Я учусь убивать
К окошечку под потолком я добрался легко. Стены внутри были из таких же неровных камней, как и снаружи, по ним лазать – одно удовольствие. Вот только свет из глаз мог меня выдать, а повязку я выбросил.
Хорошо еще, что Настоящим зрением я видел и сквозь веки.
Вцепившись в решетку, я заглянул в соседнюю камеру. И внутри у меня все похолодело.
Вначале я увидел Лэна. Он лежал на железном столе посреди комнаты, без Крыла и вообще совершенно голый, только очки ему оставили. В углах стола торчали какие-то крюки, к ним кожаными ремнями были привязаны его руки и ноги.
Рядом со столом сидели на корточках двое Летящих. И негромко разговаривали – я не-то слышал их, не-то читал по губам.
– Тот, кто светил, улетел.
– За ним погнались.
– Откуда Настоящий свет? Кто он?
– Если поймают того, кто светил, – мы узнаем. Если нет – пусть думает Нынешний.
– Это его обязанность.
– Да. А наша – делать Летящих.
– Начинаем.
– Начинаем.
Летящие поднялись, подошли к стене, где на полках стояли колбы и банки с мутными жидкостями, валялись жуткие на вид инструменты, висели маленькие тазики и противни… Стали деловито отбирать какие-то предметы. Потом вернулись к столу.
Лэн задергался, но вырваться, конечно же, не смог.
– Не бояться, – знакомым тоном сказал один из Летящих. Да это же тот, с которым я дрался! – Не противиться. Если ты сам захочешь стать Летящим, тебе будет веселее.
– И не так больно, – добавил второй Летящий, раскладывая на столе под боком у Лэна изогнутые, маленькие, как скальпели, ножи; стальные крючки, пустые колбы, два маленьких тазика…
– Гады… – прошептал Лэн. – Гады. Я вас ненавижу.
– Это будет недолго, – выгружая инструменты и склянки, сказал мой недавний противник. Лишь одну колбу, наполненную непроницаемо черным раствором, он оставил в руках. – К вечеру ты будешь с нами.
– Это вам недолго, – сказал Лэн. – Данька с Котенком вернут солнце…