Мальчик-бульбинка

Прокша Леонид Януарович

Листрат притих. Видимо, прислушивался к разговору.

— Завтра уже, может быть, Леша погонит Маргариту, — сказал Янка.

— И ты приходи. А если захочет Листрат, пускай и он послушает.

Все же Янка, чтоб не попасть под злую руку Листрата, погнал корову в сторону дома. Юра вспомнил про Тамару. Он же шел сюда, чтоб посмотреть, нет ли ее в беседке. Солнце как раз освещало сад Леванцевичей. Юра пригляделся — никого нет. Оставаться и ждать, пока она появится, было неловко. Не решив, что делать дальше, Юра пошел за Янкой. «А может, все же подождать», — остановился

он и еще раз посмотрел в сторону сада. Вдруг над беседкой, едва не задев ее колесами, пролетел огромный двукрылый самолет. Вот он гремит над яром, сечет вершины деревьев. Юра даже присел. Самолет пролетел мимо и врезался в обрыв.

Юра не сразу понял, что случилось.

— Самолет упал! — услышал он где-то в ольшанике испуганный голос Янки.

Ребята кинулись к месту катастрофы. Юра прибежал к самолету первым. Машина лежала колесами вверх. Под самолетом копошились летчики в черной кожаной одежде. Юрка сразу узнал их: Цветков и Курочкин.

— Помоги мне, мальчик, — сказал Цветков.

Юра подлез под крыло. Цветков стоял на коленях и пытался вытащить из кабины товарища.

— Ползи на тот бок. Вот тебе нож, обрежь ремни. Лицо Курочкина было все в крови, стекла очков разбиты.

Юра перерезал ремни, которыми был привязан Курочкин. Цветков вытащил его из кабины.

В кабине Юра заметил пулемет и ящик с патронами. Было, однако, не до того, чтоб разглядеть, что там еще интересного в кабине. С помощью Юры Цветков оттащил раненого летчика от самолета.

Цветков снял шлем и подал Юрке:

— Воды…

Юрка бросился к ручью. Он опустил шлем в воду и почувствовал запах бензина. Откуда он взялся, он понял только потом — из разбитого бака бензин стек в ручей. Теперь Юра думал только об одном — скорее донести воду.

Цветков взял шлем и вылил воду на лицо Курочкина. Летчик пошевелился.

— Беги еще.

Когда второй раз принес Юра воду, Курочкин уже сидел. Кровь стекала со лба по лицу. Цветков снял с него шлем, пробитый спереди, и начал расстегивать пуговицы на своей куртке.

— Берите мою рубашку, быстрее будет. — Юра в один миг снял рубашку.

Цветков разорвал ее и начал перевязывать голову друга.

Юрка схватил шлем и снова побежал к ручью.

Возле орешины стояли Янка и Листрат. Листрат, размахивая руками, как крыльями мельницы, говорил:

— Как загремит, как загудит, аж я испугался. Думал, что это дьявол какой-то, да еще с наганом.

Это было самое страшное в представлении Листрата.

С огородов, с поля и еще неизвестно откуда бежали люди. Юра подал шлем с водой Цветкову. Тот протянул руки, чтоб его взять, но вдруг обхватил Курочкина под мышки и потащил дальше от места катастрофы.

— Назад, назад! — крикнул он людям, бегущим к самолету.

И тогда Юра увидел огромное пламя над ручьем. Оно быстро приближалось. Вот огонь уже ползет по обрыву вверх к обломкам самолета. И самолет охватило пламенем…

— Назад, назад!..

В огне начали рваться патроны, и люди уже сами бросились кто куда. Среди дыма Юра увидел мужчину и женщину. Они подбежали к летчикам, начали

помогать Цветкову тащить раненого. Юра, боясь расплескать воду, поспешил за ними. А за спиной бушевал огонь и рвались патроны…

Раненого отнесли как можно дальше от самолета. Женщина взяла в руки шлем и начала обмывать лицо Курочкина, а Цветков, повернувшись к пламени, смотрел, как догорала его боевая машина.

Спасать самолет было уже бесполезно. Он сгорел за каких-нибудь десять минут. Остались только металлические части фюзеляжа и крыльев. Огонь уже бушевал меньше. Горела резина на колесах. Люди осторожно начали выходить из ольшаника на поляну. Одни обступили летчиков, другие направились к самолету. Каждый комментировал событие по-своему.

— Сначала загорелся ручей, — сказал мужчина женщине.

— Вода? — удивилась та.

— Не вода, бензин стек в ручей. А бензин горит и на воде.

— Гляди ты, кто ж его поджег? Мужчина пожал плечами.

— Кто-то прикуривал, бросил спичку в ручей. Бензин и загорелся, — послышалось в толпе.

Молодая бойкая женщина доказывала, что спичку бросил какой-то высокий бородач.

— Я шла в родник за водой. Человек этот спускался вниз к ручью, а потом, вижу, бежит от ручья. Пламя уже поднялось вон как высоко…

— Как бы там ни было, — сказал пожилой человек, — а самолет сгорел. Это счастье, что летчики успели выбраться. Они же были привязаны.

— Мальчик в красном галстуке им помог. Он первый подбежал, я видел с той стороны яра.

— А чего это, скажите, люди, самолет свалился?

— Кто ж его знает… Может, бензину не хватило дотянуть до аэродрома.

— Как это не хватило! Бак же разбился, и бензин вытек в ручей!

— А что, если спросить у летчиков?

— Им сейчас не до этого. Они, считай, чуть ли не на том свете побывали.

— Ох, сколько их, бедненьких, бьется, — вздохнула какая-то женщина.

Над яром, со стороны города, остановились военные машины. Санитары с носилками уже бежали вниз.

Курочкина положили на носилки. Сразу несколько человек кинулись помогать санитарам нести раненого. Цветков взглянул еще раз на обгоревший самолет, вздохнул и пошел, опустив голову, за санитарами…

После обеда мать сказала Янке:

— Пора, сынок, выгонять корову.

— А Лешка? — скривился Янка.

— Лешка с отцом будет чистить хлев.

Янка неохотно пошел в хлев отвязывать Маргариту.

Куда приятнее было бы с мальчишками копаться в обгоревшем самолете. Там находились интересные вещи. Но попробуй отлучиться туда — Маргарита обязательно нашкодит. И в то же время навоз таскать он еще не может.

— Все Янка да Янка, — ворчал мальчик, выгоняя во двор корову.

Пока отец накладывал навоз на носилки, Леша стоял возле хлева. Он глядел то на навес, где стояли дрожки, на которые искали покупателя, то в угол двора, где в песке играли малыши, то на вербы, склонившиеся над навесом и малышами, закрывая их от палящего солнца. Все было так знакомо и так ново после месячного пребывания в больнице.