Макулатура
Шрифт:
— Я поставлю 25, и они привезут мне полкуска. А проиграю — все отдам, клянусь честью мамы.
— Билейн, за твоей мамой 230 долларов.
— Да? А у твоей бородавки на жопе!
— Что? Послушай, Билейн, ты был?..
— Нет, нет. Это был другой. Он сказал мне.
— Тогда ладно.
— Ладно, запиши: 25 на Белую Бабочку в шестом заезде.
— Принято. Желаю удачи. А то она, кажется, тебя забыла.
Я повесил трубку. Гадство. Человек рождается, чтобы сражаться за каждый дюйм земли. Рождается,
Я подумал над этим. И подумал над этим.
Потом откинулся в кресле, хорошенько затянулся и выдул почти идеальное кольцо.
8
После ленча я решил вернуться в кабинет. Я открыл дверь, за моим столом сидел человек. Не Маккелвн. Я не знал его. Люди любили садиться за мой стол. И кроме сидящего человека был еще один, стоящий. Вид у обоих недобрый, спокойный, но недобрый.
— Меня зовут Данте, — сказал тот, что сидел.
— А меня зовут Фанте, — сказал тот, что стоял.
Я ничего не сказал. Я блуждал в потемках. По спине у меня пробежал холодок и вылетел в потолок.
— Нас послал Тони, — сказал сидячий.
— Не знаю Тони. Вы, джентльмены, не ошиблись адресом?
— Ну прямо, — сказал стоячий.
А Данте сказал:
— Белая Бабочка сошла.
— Сбросила жокея на старте, — сказал Фанте.
— Вы шутите.
— Не шучу. Спроси у пыли.
— Не сгоношился твой гандикап, — сказал Данте.
— И Тони говорит, ты должен нам полкуска, — сказал Фанте.
— А-а, это, — сказал я, — они у меня тут…
Я направился к столу.
— Не дергайся, лох, — засмеялся Данте. — Мы конфисковали твою пукалку.
Я отступил.
— Теперь ты понял, — сказал Фанте, — что мы не позволим тебе приятно дышать воздухом, пока ты должен Тони полкуска?
— Дайте мне три дня…
— У тебя три минуты, — сказал Данте.
— Ну почему? — спросил я. — Почему вы, ребята, говорите по очереди? То Данте, то Фанте, то один, то другой — и никогда не собьетесь?
— Мы тут кое-что другое собьем, — отозвались они хором. — Тебя.
— Это было неплохо, — сказал я. — Мне нравится. Дуэт.
— Заткнись, — сказал Данте. Он вынул сигарету и взял в рот.
–
Хм, кажется, я забыл зажигалку. Поди-ка, мудила, дай огоньку.
— «Мудила»? Ты с собой говорил?
— Нет, с тобой, мудила, поди сюда. Дай огня! Живо!
Я отыскал зажигалку, подошел, остановился перед одной из самых отвратных морд, какие видел в жизни, щелкнул зажигалкой, поднес огонь к его сигарете.
— Умница, — сказал Данте, — теперь возьми эту сигарету из моего рта и сунь в свой горячим концом вперед и держи, пока не скажу вынуть.
— Ну прямо, — сказал я.
— А нет, — сказал Фанте, — мы проделаем в тебе такую дырку,
— Подождите минуту….
— У тебя 15 секунд, — сказал Данте и вынул секундомер. Пустил его и сказал: — Поехали. 14, 13, 12, 11…
— Вы серьезно?
— 10,9,8,7,6,5,4,3…
Я услышал щелчок предохранителя. Я выдернул сигарету у Данте изо рта и сунул себе, горящим концом. Я пытался выделить побольше слюны и убрать язык подальше, но напрасно — меня достало, достало как следует, БОЛЬНО!!! Это было подло и больно! Я закашлялся и невольно выплюнул эту штуку.
— Шалун! — сказал Данте. — Я велел тебе держать, пока не скажу. Теперь придется начать сначала.
— Сволочь, — сказал я. — Убей меня!
— Ладно, — сказал Данте.
Но в эту секунду отворилась дверь и вошла Леди Смерть. И как упакованная! Я чуть не забыл про свой язык.
— Ого, — сказал Данте, — вот это краля! Ты знаешь ее, Билейн?
— Встречались.
Она подошла к креслу, села, закинула ногу на ногу, и юбка задралась еще выше. Мы прямо ослепли от этих ног. Даже я — а я их уже видел.
— Что за шуты гороховые? — спросила она меня.
— Эмиссары человека по имени Тони.
— Выгони их, твой клиент — я.
— Ну все, ребята, — сказал я. — Пора уходить.
— Да ну? — сказал Данте.
— Да ну? — сказал Фанте.
И стали смеяться. Потом вдруг перестали.
— Ну ты комик, — сказал Фанте.
— Да, — сказал Данте.
— Я их выпровожу, — сказала Леди Смерть.
И стала смотреть на Данте. А он сразу стал оседать в кресле. Он сделался бледным.
— Ой, — сказал он, — я плохо чувствую…
Он стал белым, потом стал желтым.
— Мне нехорошо, — сказал он, — ой, как нехорошо…
— Может, это от рыбных палочек, — сказал Фанте.
— Палочек, шмалочек, надо уходить отсюда! Мне нужен врач или кто-нибудь такой…
Тогда она стала смотреть на Фанте. И Фанте сказал:
— Голова закружилась… Что такое?.. Свет мелькает… Ракеты вспыхивают… Где я?
Он пошел к двери, Данте за ним. Они открыли дверь и побрели к лифту. Я вышел посмотреть, как они уедут. Посмотрел на них перед тем, как закрылась дверь. Они выглядели ужасно. Ужасно.
Я вернулся в комнату.
— Спасибо, — сказал я, — вы меня выручили…
Я огляделся. Ее не было. Заглянул под стол. Никого. Заглянул в ванную. Никого. Открыл окно и выглянул на улицу. Никого. То есть народу много, но ее не было. Могла бы хоть попрощаться. И все же это был милый визит.
Я снова сел за стол. Потом взял трубку и набрал номер Тони.
— Да? — сказал он. — Это…
— Тони, говорит мистер Кончина.
— Что? Ты еще можешь говорить?
— Отлично могу, Тони. В жизни не чувствовал себя лучше.