Макс Шрёдингер
Шрифт:
— Сэр Роджер, отпустите леди Кассандру, — попросил я.
Роджер дёрнулся, но ослабил хватку.
Кассандра стала на ноги, вскинула пистолет и направила его на Аню.
Винтер Криг кивнул.
Выстрел, но с другой руки. Совершенно не туда, куда смотрела Кассандра.
Кровь окропила стену. Я посмотрел на Аню, она тоже посмотрела на себя — она была цела. На колени упало тело отца Ани, хватаясь за развороченную грудь. Я и не знал, что пуля способна такое сотворить.
— Почему? — глядя на свои окровавленные руки произнёс
Кассандра, откидывая два пистолета в сторону, села на ступеньки.
— Я тоже когда-то любила, — грустно заявила девушка.
Аня сделала шаг, размахнулась и голова её отца отделилась от тела. Она сделала шаг в сторону Кассандры, которая сидела и смотрела в пустоту, но в последний момент бросила быстрый взгляд на меня.
— Если ты захочешь это сделать, то я попытаюсь тебя понять и простить, но не стоит, — проронил я.
И глефа в руке Ани растворилась.
Перед ней склонило голову странное существо, коим был сэр Роджер.
— Моя леди, я последовал за Вами и прошёл через ад, чтобы увидеть, как вы разукрасили полотно своей жизни. Но вы пошли дальше и стали кистью, рисуя на чужом холсте, и это прекрасно, — сообщил он и шагнул в пустоту, исчезая.
Аня склонила голову, выдыхая. Кровь всё ещё струилась по руке, но она, казалось, не замечала этого.
— Госпожа Аннабель Криг, я предала вашего отца. Кто предал однажды, предаст и во второй раз, — проронила Кассандра. — Мне нет прощения.
— Аннабель Криг тебя и не пощадит, — холодно заявила девушка. — А вот Ане Шрёдингер почему-то резко стало плевать, кто кого предал, — она зевнула.
Я подошёл, стал рядом, подставил плечо. Она опёрлась на него.
— Мы ещё не ели, — напомнил я. — Идёмте внутрь, а то кот выбежит.
Кот выглядывал из дверного проёма.
— Погоди, — скривилась Аня и подошла к обезглавленному отцу.
Она сделала жест и тело его распалось прахом, а она села рядом. Я её такой уже видел у станции в лесу.
— Госпожа Аннабель, Аня, — подбежала к ней Кассандра, хватая на руки. У неё силёнок побольше было, чем у меня.
— Скорую вызывать? — разволновался я.
— Нет, не нужно, — отозвалась Аня.
Кассандра внесла тело Ани в дом, положила на кровать, остановила какими-то чарами кровотечение.
— Макс, как ты понял? — простонала Аня, пытаясь оставаться в сознании.
— Леди Аннабель, — дрожащим голосом заговорила Кассандра. — Вы напомнили мне меня, заставили ощутить всю ту несправедливость бессмертной жизни, весь тот груз несбывшейся мечты о нормальной жизни, и моя рука дрогнула. Он не понял, а почувствовал, как может почувствовать лишь человек с любящим сердцем.
Глава 18. Со вторника на Сентябрь
Колёса электрички стучали, тёплый ветер задувал в открытые окна, лето уже пару недель как закончилось, но его тепло на десять дней накрыло старый и непонятно, добрый ли, злой ли Бурс. Просто Бурс.
Я тихо смотрел в окно, понимая, что
Мы вдвоём просто пожали плечами на это предложение. Кассандра забрала мой паспорт, потом отдала нам наши, чтоб меньше светиться, пока все документы по этому делу окончательно не упадут в архив. После помогла официально со справкой для работы, что эти дни я был под следствием по делу о причастности к Новому Бурсу, так что с работы меня всё же не уволили.
Я отдал Кассандре телефон Игоря, она была признательна. Буквально за месяц все протесты заглохли, а власти принялись закручивать гайки — подняли налоги, ужесточили законы о несанкционированных митингах. Мне, в принципе, было плевать, я всегда был далёк от политоты.
Было много всего, чего и не вспомнишь: переезд, первые конфликты интересов, знакомства с моими друзьями, походы и встречи. «Майонез» редкостным дизбалансным говном оказался, где достаточно было на везение вытянуть пару карточек — ни мне, ни Ане не понравилось. Отношения наши развивались: были и неловкости, и недопонимания. Со всем мы вроде как справились. Ну как справились, как обычно люди справляются: где-то договорились, где-то побухтели, где-то умолчали и я знал, что мы ещё к этому вернёмся, когда переосмыслим проблему.
— А почему Аня с тобой не поехала? — спросил сидящий напротив Пашка.
Серёга задумчиво смотрел в окно, иногда поглядывал на молчаливо сидящую рядом со мной Кассандру, развесив уши.
— Она поехала вчера. Ей с мамой нужно было поговорить, и она сказала, что если она будет знать, что я где-то тут рядом тусуюсь, то она не сможет думать, — рассмеялся я.
— Серьёзно всё, — присвистнул Серёга, — не то, что у некоторых.
— Да нет, не серьёзно. Мама мне до этого позвонила, просила Ане не рассказывать, но спросила просто, как нам живётся. Ну я и выложил как есть.
— А как есть? — опять встрял Пашка.
— А по разному.
— Ну оно и понятно, вы ж такие разные. Она вон с шилом в жопе, а ты тюлень безэмоциональный, — со знанием дела заявил Паша. — Как вы только не убили друг-друга.
Я улыбнулся:
— Много разговаривали и до сих пор много разговариваем.
— Разве можно это разговорами поправить? — влез Серёга.
Я пожал плечами, вспоминая, как она хмурилась, когда я сделал ей замечание о запахе изо рта, смутилась прям. Потом вытянула меня в магаз, мы выбрали крутую зубную щётку, а после она смотрела видосики, как правильно чистить зубы. А потом много хвасталась и требовала, чтобы её хвалили, и я хвалил её изо всех сил, а она просто сияла.