Макс Шрёдингер

Конопляник Станислав

— Почему я выживу? Откуда такая уверенность?

— Я приму часть удара на себя, но у тебя есть нечто, что даст тебе силы — большое любящее сердце. Разум глуп, его легко затуманить, обмануть. Ему легко показать вещи, которых нет на самом деле, дать ложные ориентиры, скрыть правду. Но сердце, оно всевидяще, его нельзя обмануть.

Сэр Роджер тёмным облаком с горящими глазами, смотрел на меня.

— Мы защитим леди Аннабель? — спросил он наконец.

Не делать глупостей — не делать ничего.

— Глупо

соглашаться, когда леди… Когда Аня об этой махинации ничего не знает.

— И что, она согласится использовать тебя, самого дорогого ей человека, в качестве живого щита? Что она скажет, когда ты ей это предложишь?

— Твоя правда, — вздохнул я. — И что же делать? Разве…

— Без нас, без нашей помощи, у леди Аннабель нет ни единого шанса, и она это знает, но ради тебя она старается, она прячет эмоции, она отвлекается, она подготавливается, борется. Зная, что уже проиграла.

«Я проиграла», — звучал её голос в ушах. А после её взор помутился и она не приходила в себя, пока я не стал с ней разговаривать. И даже после она была грустной. Мою Аню, леди Аннабель, поломали и собираются доломать!

— По рукам.

Глава 17. Любящее сердце

Это был цветущий сад. Яблоньки, все в россыпях белых цветов, благоухающий аромат. Я шагал по аллее, позволив себе лишь раз взглянуть вбок. Сбоку шла низенькая девушка и я не сразу её узнал: волосы аккуратно уложены в потрясающую причёску, полностью состоящую из воздушных локонов, на теле платье до самой земли, белоснежное со шнуровкой из алого золота, в цвет волосам, на руках алые браслеты, на ногах алые туфли на каблуке.

— Сэр Роджер, если бы у Вас была возможность закончить службу, что бы вы делали?

— У меня нет такой возможности, моя леди, — произнёс я хриплым басом.

— Давайте на мгновение представим, что я могу дать эту возможность.

— Вы ставите меня в затруднительное положение, моя леди. Жизнь моя посвящена служению Вам.

Она кивнула.

— А я бы хотел, наверное, стать кистью. Олдвинд, — она окинула всё своим взором, совершенно безжизненным. Вдохнула воздух полной грудью. — Здесь мне знакомо всё. Здесь картина, нарисованная опытным художником, мазки подобраны идеально, все цвета гармонируют и на неё приятно смотреть, неправда ли?

— Это целиком и полностью Ваша заслуга, о прекрасная Алая Роза.

— Благодарю, сэр Роджер. Однако вы когда-нибудь видели, чтобы домик, изображённый на картине, обветшал? Чтобы люди уехали, чтобы поле сгорело?

— Это нет и у нас. Ваша аналогия прекрасно подходит.

— Роджер, — обернулась она к нему. — Картина мертва.

Мы шли дальше, завернули в лабиринт из зелёных стен.

— Я бы хотела стать кистью. Пусть даже неумелой рукой добавлять детали, что выбиваются, создают дисгармонию, но развиваются.

— Вашему

отцу не понравилась бы эта мысль, моя леди.

— Роджер, ты любишь меня?

— Всем своим сердцем! — отозвался я, здесь наши с рыцарем мысли совпадали.

— И эта любовь, я попробую угадать, словно фейерверк из смешанных красок. Верно? — Я кивнул. — И ты можешь разрисовать чью-то жизнь, например, мою. — Я вновь кивнул. — А у меня нет кисти. Я пустая.

Роджер знал, что если что, леди Аннабель сотрёт ему память. Такое бывало, когда она говорила лишнего, того, что ей не следовало говорить.

Она повернулась ко мне. На руках у неё были длинные перчатки. Ими она взяла мою руку.

— Дорогой Роджер, я Вам завидую, потому что у Вас есть твоя цель. Я же иду по канату над пропастью, но каждый новый ветер мыслей старается расшатать канат, скинуть меня вниз. И этой дороге нет конца, а силы покидают меня. Я, в отличие от Вас, не питаю никаких чувств ни к чему, разве что лёгкое раздражение от новых дел, которые не заканчиваются.

— Но Вы же навели порядок в Оксвальфорте, моя леди, — не понял я. — Это поступок, который войдёт в историю, и это сделали Вы!

Она пожала плечами.

— Это всё неважно.

— Вы меня пугаете. А что же тогда важно, моя леди?

Она закрыла лицо руками. Это была первая эмоция, настоящая эмоция, которую я на в ней в этом образе заметил.

— Великая Адельгейда, если бы я знала!

Я вынырнул из видения тяжело дыша, собрал продукты, рассыпавшиеся из пакета, и отправился в квартиру. На контрасте наблюдать ту Аню было невыносимо. Я уже привык к постоянно краснеющей от любой неловкости девушке, что не спускала с меня влюблённых глаз.

На кухне был какой-то шум. После очередного скрежета из кухни вылетел кот, спрятавшись под стул. Я аккуратно заглянул из-за угла.

— Тебя что-то долго не было, я уже переживать начала, — сообщила она, отвлеклась и стол, левитировавший до этого, с шумом опустился на пол.

Холодильник был отправлен в угол, стол в тот же угол, только ближе к стене, стулья были перевёрнуты и лежали на всех поверхностях.

— У нас незапланированная перестановка?

— Нет, это… Ой, а я и не подумала. Я что-то передвинула, что не нужно было? — спохватилась она.

— Двигай на здоровье. Я забыл сказать, но чувствуй себя здесь… — я хотел сказать «как дома», но я видел, как она чувствовала себя дома, и передумал. — Здесь теперь твой новый дом, ты в нём хозяйка.

— А если госпожа Ольга осенью нас не примет? А если завтра отец… Макс, у меня всё смешалось. У нас мало шансов на нормальное будущее! Нас отсюда скорее всего выпрут, как бы я ни упиралась. Одна против целого мира.

Стол снова взлетел и переехал в самый угол.

— Не одна. Хотя от меня помощи, как от третьей ноги.