Макс и Аз
Шрифт:
5
Да, точно, был понедельник. Говорят, что понедельник – день тяжелый. Так считают живущие с пятницы по воскресенье, воспринимающие понедельник, как траур. Для них первый день недели стал мерилом, началом отбывания коллективной повинности. Между ним и пятницей целая пропасть, впереди четыре дня существования. Только в пятницу они начнут жить, пока снова не упрутся в шлагбаум очередного понедельника.
У меня же, несколько месяцев подряд, тяжелыми были и вторник, и среда, и вообще все дни недели. Последние месяцы поставили
О том, что сегодня первый день недели мне напоминал только передвижной красный квадратик на настенном календаре, да унылые лица моих немногочисленных «ландскнехтов» пришедших, на дежурную планёрку. Да именно, ни коллег, ни работников, а «ландскнехтов» – наёмников, которые уже давно не были коллективом, а приходили сюда только потому, что надеялись выжать ещё, что-то из умирающего предприятия, которое имело внушительные долги по зарплате и перед контрагентами.
Смотря на их пустые и далекие отсюда, как кометы, глаза, я провёл рукой по своей щеке и почувствовал двухдневную щетину, об которую можно было порезать пальцы. Раньше я такого себе не позволял. Всегда гладко выбрит, бодр, подтянут и вкусно пахну. Из всего вышеперечисленного, к утру этого понедельника, я сохранил только запах дорогого парфюма, в надежде, что он немного перебьет вчерашнее амбре.
Этого я тоже себе раньше не позволял, но вчера не удержался. Пусть скажут спасибо, что появился в таком виде и с перегаром, второй раз, за всё время моей здесь работы. Первым было утро после моего дня рождения, имел полное право. Я мог каждый день уезжать с обеда и пить водку, где-нибудь на пустыре, ситуация и положение дел, в котором находилась компания, могла оправдать даже это.
Пожалуй, и планёрку начну, как раньше себе не позволял. Сколько можно делать вид, что всё хорошо?
–Насколько глубоко мы в заднице, господа? – начал я без приветствия.
В кабинете повисла тишина, присутствующие перестали шелестеть папками и бумагами, а по их глазам можно было посчитать, что я снял штаны и прямо в кабинете показал им эту задницу. Спят они всё ещё или шокированы, плевать я хотел, мне нужна полная картина. Придется их растрясти.
–Да, вы не ослышались. Насколько глубоко мы погрузились в жопу? Есть куда перископ поднимать? Высказывайте свои мнения.
Они всё также молчали, только глазки забегали, а некоторые стали улыбаться, видимо гадая, сошёл я с ума или ещё не просох после вчерашнего.
–Спасибо за ваши мысли и предложения. Я вас выслушал, начну спрашивать сам:
–Юра, что у нас с УФАС?
–Максим Александрович, сегодня утром на официальном сайте опубликовали Решение.
–Ну и?
–Нас внесли в реестр недобросовестных поставщиков и подрядчиков. Новые госконтракты мы заключать не можем и участвовать в аукционах тоже. Теоретически, закон не запрещает…
–По факту, с нами никто не захочет работать. – закончил я фразу за нашего юриста.
Что с обжалованием?
–Уже готовлю, Максим Александрович.
–Только в Арбитраж?
–Нет, ещё в Управление антимонопольного
–Ну да, уверен, у нас отличные шансы.
Мария Викторовна, что по уже заключенным контрактам? Сильно пролетаем по срокам?
–Сильно, не то слово. По тем подрядам, где сроки ещё не вышли, скоро выйдут. Катастрофически не хватает людей у меня! Дайте людей, некому ведь работать? – даже кровь прихлынула к лицу моего главного инженера проектов. Она почувствовала, что сегодняшняя планёрка, как рабочая встреча без галстуков и сейчас позволено больше чем обычно. Решила выговориться, распаляла себя. Нужно её притормозить, ещё чего не хватало, меня начнёт критиковать.
–Спокойней, Маша. Можно часть контрактов отдать на субподряд и, что-то их силами закрыть?
–Максим Александрович, а рассчитываться с субподрядчиками, чем будем? На счетах ни копейки или мы чего-то не знаем?
–Получим расчёт от заказчиков по уже закрытым объектам и заплатим.
–Наработанные партнеры уже не верят в наши сказки, многим мы всё ещё должны. Новых подтянуть будет крайне сложно, сейчас без аванса, только на веру, почти никто не работает.
–Ну, что могу сказать, Маша, поднимай свои связи и подвязки, ищи нужных людей на стороне, чертежников, проектировщиков, заточенных, прежде всего под проекты по которым горят сроки.
–У нас по всем горят! Дело ещё в том…-попыталась она опять себя разжечь.
–Я не договорил, Мария Викторовна – перешёл я со свойского снова на официальный тон.
Знаю, что у нас вторую неделю нет ни бухгалтера, ни кадровика, и мы не можем официально устроить людей. Ищи фрилансеров, желающих подхалтурить, специалистов под конкретные разделы. В нашем городе люди не избалованы работой. Заключи с ними срочные договоры на оказание услуг. Найдешь людей, передай данные, юрист подготовит договоры.
Юра, собери по углам всю дебиторскую задолженность, какая есть. Хорошие времена давно закончились, не брезгуем ничем, даже на небольшие долги будем подавать иски. Высудим то, что сможем. К вечеру подготовь мне таблицу по нашим должникам.
Мария Викторовна, обращаю твое внимание, если я сказал искать специалистов на стороне, это не означает, что всем остальным можно расслабиться, в ожидание пока люди придут. Распределяй фронт работы между теми, кто есть, увеличивай нагрузку. Руководи эффективней, оставшимися людьми. Вместо того, чтобы жаловаться, закручивай гайки.
–Максим Александрович, чем мне мотивировать людей? Они зарплату не получают…
Пришлось опять прервать на полуслове, чтобы не развивала тему.
– Мотивируй тем, что если не закроем контракты, то вообще никто ничего не получит. Когда по зарплате всё было ровно и без задержек, они не особо упирались, а сейчас перестали даже вид делать.
–У меня язык не повернется на них давить. Закручу гайки, побежит народ и так некому работать.
–Не побегут, у нас нет кадровика, отсюда нельзя уволиться. – все сидели с такими же унылыми лицами, «ландскнехтам» было не до шуток.