Мако. Хаос
Шрифт:
– Я сказал ему, чтобы паковал чемоданы, что ты ему билет за решетку выписал - Гаврилов шагает с Максом в ногу, - он повёлся.
Суворов резко останавливается.
– И? Он что-то ещё сказал? – в глазах Макса читается удивление, вперемешку с мольбой.
– Сказал, - вздыхая, признаётся Гаврилов, - немного, но сказал. Я вообще-то не собирался тебя посвящать. Пока.
– В смысле? – взгляд Максима становится негодующим, а потом и вовсе злым.
– Вот поэтому и не хотел, - как-то сумбурно оправдывается начальник охраны. – Ты не можешь себя контролировать. Твоё настроение
Максим засовывает руки в карманы брюк, изображая расслабленную позу и бунтарский дух. Смотрит исподлобья недобрым взглядом, совершенно не пугая этим взглядом старого вояку.
– Давай пушку, Максим Андреевич. Иначе ты дел наворотишь. Непоправимых дел.
– Да чтоб тебя… - Суворов чертыхается, но всё-таки отдаёт оружие. – Доволен? Ну, так что он сказал?
И всё равно, у Гаврилова не поворачивается язык.
– Пойдём, он скажет тебе лично.
Максим снова чертыхается и, пыхтя как паровоз, резким рывком открывает дверь, поспешно скрываясь в доме.
Глубоко внутри, он знает, что крокодил прав. Максим и правда порой не умеет владеть собой, или больше не умеет. Он словно пять лет был в спячке, а когда проснулся, вся буря накопившихся эмоций выплеснулась через край. Причина, конечно, Марго и страх её потерять.
От воспоминаний о птичке, клокочущая внутри злость потихоньку отступает.
– Макс, - Гаврилов догоняет Суворова возле лестницы, ведущей в подвал, - ты давай, это, помягче с ним, - кивает в сторону мрачного помещения. – Он заслуживает смерти, тут я даже спорить не буду. Но сначала, дай ему высказаться.
– Бл*дь, не нагнетай, Павел Генадич, - бросает Суворов, спускаясь вниз.
Гена пару секунд размышляет над тем, стоит ли ему идти, но колеблясь, всё же спускается вслед за Максимом. Он ведь и голыми руками может уничтожить Махнова, чего начальник охраны не может допустить.
Первое, что видит Макс, это кровь. Свежая. Много. Она сочится по разбитым губам Серёжи, капает из носа, заливая подбородок и шею.
– Какого хрена? – Макс приближается к Махнову. Прикладывает два пальца к шее, проверяя пульс. Откинутая назад голова приходит в движение. Глаза пленника распахиваются, но тут же захлопываются. Макс оборачивается на Гаврилова, испепеляя его взглядом. – Кто это сделал?
– Должно быть, Аркаша развлекался, - Гена виновато потупляет взгляд. Чешет затылок.
– На х*я? У него крыша поехала? Давай буди этого отморозка, пусть сюда гребёт.
– Не надо, - раздаётся тихий шепот Махнова. Максим переводит на него взгляд. – Аркаша выполнял свою работу. Он же больше ничего не умеет, десять лет перед тобой выслуживается, - злобно язвит Серёжа.
Максим отступает от него на пару шагов. Приглядывается – кровь на подбородке давно застыла. Раны не смертельные, как показалось сначала.
– Жить будешь, - выплёвывает Суворов. – Ну что, ты готов говорить?
– Воды дай, - требует Махнов, - горло смочить.
Макс кивает Гаврилову. Тот уходит в дальний угол помещения, а возвращается с бутылкой
– Всё Генадич, ты можешь идти. Оставь нас с Мако наедине.
Опять это чёртово прозвище, слетающее с разбитых губ пленника, заставляет Максима неистово сжать кулаки. В памяти всплывает открытка…
Если Махнов признается, что это он убил Машу, мне не понадобится пистолет, чёрт возьми. Даже если бы он у меня был. Нет, я буду наслаждаться его мучениями и медленно отнимать его жизнь. Капля за каплей…
Вероятно, страшные мысли написаны на лице Суворова, потому что Гаврилов не двигается с места.
– Поверь мне, Сергей Владимирович, ты не хочешь, чтобы я уходил.
– Иди! – раздаётся приказ Суворова. Его глаза отливают нездоровым блеском. Пугающие. Глаза безумца.
Гена хочет что-то возразить, даже рот открывает, но, не найдя слов, захлопывает его, разворачивается и уходит.
Макс отступает ещё на несколько шагов от пленника. Стягивает куртку, отбрасывая её в сторону. Среди старой мебели, запрятанной под брезент, откапывает стул, ставит напротив Махнова и присаживается. Сутулясь, складывает руки на груди. Смотрит выжидающе. Словно хищник на добычу.
– Не я тебе нужен, Максим, - под действием тяжелого взгляда, начинает говорить Махно, - со мной ты тратишь бесполезное время.
– Хорошо. Тогда, кто?
– О, нет. Мне нужны гарантии. Я тебе инфу, ты мне услугу, - начинает торговаться Махнов.
– Чего ты хочешь?
– Вопрос в том, чего я не хочу. Я не хочу в тюрьму.
– Хорошо. Обойдёмся без тюрьмы. Слово даю, - Суворов говорит спокойно, безэмоционально, что даётся нелегко. – Что-то ещё?
– Помилования, конечно, не прошу, - грустно усмехается Сергей Владимирович, но всё равно с тоской заглядывает Максу в глаза. Но ничего кроме призрения там не находит.
– Говори, что ты знаешь, - повышает голос Максим.
Сколько он уже в этом подвале? Неделю? Может больше. Ему всё время кажется, что его кто-то водит за нос, разводит как лоха.
– Тебе нужна Саша. Я не знаю, она ли убила твою жену, но мотив есть только у неё.
Суворов кривит губы в ухмылке.
– Серьёзно? Это всё? Ты решил козырять, какими-то дебильными домыслами?
Ухмылка превращается в оскал. Хищник готов вцепиться в свою жертву.
– Это не домыслы! – повышает голос Махнов, чем злит хищника ещё сильнее и видит это. Усмиряет пыл. – Послушай, Максим. Саша не та, за кого себя выдаёт. Она уже была в России. Раньше. И знала своего отца. В тот день, когда она пришла в твой офис, якобы его разыскивая… Ты же помнишь мы столкнулись в коридоре? Я тогда был мертвецки пьян и думал, померещилось, но потом, она стала работать в клубе, и я узнал её. Я видел Сашу, когда работал на Степашку. Несколько раз видел…