Отряд в несколько тысяч штыков по распоряжению Н. Махно участвовал на стороне красных в штурме перекопских укреплений. Но и с красными, как всегда, союз у Н. Махно был временной мерой — вскоре после падения Врангеля обеими сторонами
было нарушено так называемое «Старобельское соглашение» от 2 октября 1920 года. К. Герасименко умалчивает или не знает о том, что к весне 1921 года Пятый Всеукраинский съезд Советов объявил амнистию всем крестьянам, выступавшим против Советской власти с оружием в руках, но желающим вернуться к мирному труду. Амнистия сразу подорвала корни «махновщины». Возглавляемое М. Фрунзе «Военное совещание» сосредоточило против Н. Махно части Первой Конной армии, 2-ю кавалерийскую дивизию, ряд подразделений корпуса червонного казачества, войска ВЧК и ЧОН.
О конце «махновщины» К. Герасименко вообще пишет скупо. Возможно, что с чужих слов… Добавим, что уже к осени 1921 года прекратили сопротивление остатки махновских армий в Херсонской, Киевской и Полтавской губерниях. С Н. Махно осталось не более 2,5 тысячи бойцов, но короткий срок спустя и этот отряд был разбит и рассеян красными. 26 августа близ г. Ямполя под Винницей в сопровождении полусотни всадников Нестор Махно перешел Днестр и сдался румынским властям.
К. Герасименко считает
средства, вывезенные Козельским в Бессарабию, колоссальными. Вероятно, это большое преувеличение… Еще через год Н. Махно, залечив легкое ранение, полученное в последнем бою с красной конницей, переправился в Польшу, а оттуда во Францию. Он вспомнил о своих рабочих навыках. Должно быть, нуждаясь в деньгах, поступил на работу сапожником, затем перешел в типографский цех. Французам его имя мало что говорило, но в русской эмиграции Н. Махно помнили до самой его смерти. Он старательно трудился над мемуарами, написал целых два тома и отправился к кому-то из солидных писателей за предисловием. Писатель, выслушав его просьбу, попросил немного обождать в прихожей, вернулся в свой кабинет, открыл окно и сбежал… Как видно, отказать Н. Махно не решился, а писать предисловие не нашлось сил.
Нестор Махно умер 6 июля 1934 года в Париже в возрасте всего лишь 45 лет — сказались, видимо, излишества и лишения революционной поры. «Махновщина» как таковая тоже умерла, осталась в истории; у нее не нашлось последователей. И приходится согласиться с К. Герасименко: Н. Махно не был идейным вождем, хотя и умело ориентировался в крестьянских настроениях своего времени. Когда настроения изменились, он стал не нужен.