Мах-недоучка
Шрифт:
— Да полноте, Мах, решайся. Порадуй старика, составь мне компанию, — не унимался барон. — Можешь даже не раздеваться. Вот только, прежде чем прыгнешь в воду, надень пожалуйста себе на шею этот амулет.
Силика протянул рыцарю массивную серебряную цепочку с крохотным хрустальным кулоном в виде падающей капли.
— Да вы с ума сошли, барон! — прорвало, наконец, Маха. — Что это за блажь пришла в вашу голову? Я вовсе не хочу купаться!
Улыбка слетела с лица толстяка-барона, и он резко спросил:
— Ты хочешь спасти свой родовой замок и тех, кто там находится?
— Да, но…
— Тогда
Защелкнув на шее Маха цепочку, Силика взобрался на подоконник, а оттуда, не раздумывая, шагнул прямо в воду… И тут же камнем пошел на дно.
— Вот те на, неужели этот умник даже плавать не умеет! — схватился за голову рыцарь.
— Мах, ну что же ты стоишь, он же сейчас захлебнется! — заволновался дед Пузырь. — Быстрее, спасай его!
Маху ничего не оставалось, как прыгнуть следом за Силикой.
В отличие от барона, Мах был великолепным пловцом. Набрав полную грудь воздуха и задержав дыхание, он нырнул и, умело загребая руками и ногами, устремился ко дну.
К счастью, глубина возле башни была не более девяти аршин. Вода в пруду за утро успела отстояться, и видимость была великолепная. Мах без труда разглядел на траве тучную фигуру барона. Он подплыл к Силике, крепко-накрепко ухватил того за волосы и потащил к спасительному воздуху. Но не тут-то было.
В следующее мгновение Мах чуть было не оглох от недовольного вопля:
— Мах, поганец ты эдакий! Пусти сейчас же, мне больно!
«Как же так? — недоумевал про себя молодой рыцарь. — Ведь под водой, вроде бы, невозможно разговаривать, тем более кричать». Но, несмотря на удивительное происшествие, хватки он не ослабил, продолжая тащить барона за волосы к поверхности.
Между тем, сидящий на дне барон, осознав, что одним криком себе не поможешь, обеими руками схватился за сцапавшую волосы руку Маха и стал ее заламывать, вынуждая рыцаря разжать пальцы.
Мах, скрипя зубами, терпел невыносимую боль, но тащил строптивого барона к поверхности воды. Из-за яростного сопротивления Силики всплывать рыцарю было очень тяжело, его легкие разрывались от недостатка кислорода, вместе с остатками воздуха уходили и силы. Между тем силы «утопающего» барона, запасы воздуха у которого, по расчетам Маха, уже давно должны были сойти на нет, наоборот, с каждым мгновением противостояния возрастали.
За полторы минуты изнурительной борьбы Маху удалось лишь оторвать барона на пару аршин ото дна. Чтобы пополнить запасы воздуха, рыцарю пришлось временно уступить и отпустить волосы Силики. Барон тут же отпустил его руку и упал на дно. Мах же из последних сил взмыл к спасительной поверхности.
Наконец, вырвавшись из водяного плена, Мах сделал глубокий вдох и…
…стал задыхаться. Перед глазами несчастного рыцаря замельтешили разноцветные круги, а в легких у Маха поселился целый рой чем-то ужасно раздосадованных пчел — тысячи безжалостных ядовитых жал дружно впились в его трепетную плоть, требуя глотка воздуха.
Мах задышал часто-часто, но несмотря на все его старания, в легкие почему-то
— О, Создатель! Мах, что с тобой стряслось? — в отчаянье заламывая руки, заголосил где-то рядом дед Пузырь.
— Я ннне зннна-а-а-а-а… — едва ворочая языком прошипел задыхающийся рыцарь.
Вдруг кто-то под водой ухватил ступни его ног и потащил на дно озера. Мах и не подумал сопротивляться, теперь ему было уже совершенно все равно. Сознание рыцаря медленно, но верно, опутывала кровавая пелена забвения…
— Дыши! Кому говорю, немедленно дыши! — донесся издалека чей-то знакомый голос.
— Эттто ннне вввоз-мммож-ннно! Ссслиш-ккком ббболь-ннно… — сумел выдавить из себя умирающий Мах.
— Ну еще разок, заклинаю, попытайся! — взмолился едва слышимый голос. — Ты же призрачный воин! Герой! Ну же, вздохни еще разок! Ради отца, ради твоей Лулы!
— Лллу-ллла! Да!
Знакомое имя на миг прояснило затуманенное сознание Маха, он порывисто вздохнул и зажмурился в предвкушении ужасной боли в груди.
Но боли не последовало.
Крохотный вздох принес ему ни с чем ни сравнимое, огромное облегчение — наконец-то в легкие проник долгожданный кислород. Уже более уверенно, но все еще с опаской, Мах сделал второй осторожный вздох. Потом третий, четвертый, десятый — и задышал полной грудью, наслаждаясь разливающимся по телу блаженством.
Спустя пару минут, сведенное страшной судорогой боли, тело рыцаря начало помаленьку оживать. Кровавый туман в глазах стал проясняться, а далекий голос Силики — уже после шестого вздоха Мах узнал голос друга-барона — приближаться.
— …Не отрицаю своей вины в приключившейся с тобой… м-м… неприятности, — вещал голос барона, — но и ты, Мах, должен меня понять. Я хотел, чтобы ты не понаслышке, а на собственном опыте убедился в опасности подводного амулета…
— У-у, прохиндей! Умник недоделанный! Чуть парня моего не угробил! — заглушая раскаянья барона, возмущался где-то поблизости дед Пузырь.
Меж тем Силика, к счастью для себя, лишенный удовольствия слышать призрака, продолжал:
— …И теперь, имеешь четкое представление, о том, какая мучительная гибель ожидает тебя с амулетом на шее за пределами водной стихии.
Взгляд Маха полностью прояснился, он приподнялся на локтях и огляделся.
Перво-наперво он увидел деда Пузыря, который сидел на травке справа и изо всех сил старался испепелить взглядом Силику, который так же сидел рядом с Махом, но по левую руку. Седые волосы на голове призрака, аккуратно причесанные, лежали ровно и неподвижно. А вот чернявые кудряшки барона, как впрочем и его плащ, все время как-то странно колебались из стороны в сторону; точно такие же непонятные колебания происходили и с травой, на которой лежал Мах, и с его собственной одеждой. Да и окружающий Маха воздух теперь приобрел какой-то странный зеленоватый оттенок, причем необычная зеленоватость никоим образом не отразилась на его качестве, напротив, воздух был идеально свеж, разве что чуток влажен, как будто после дождя.