Мах-недоучка

Гришанин Дмитрий Анатольевич

Когда рядовые воины своими глазами увидели, кто ими командовал, им не пришлось объяснять, кто сейчас занимает трон. И рыцари, и солдаты поклялись завтра же выступить со своим законным королем против безликого узурпатора.

Свечерело. Вокруг замка графа Палуча по-прежнему стоял лагерь, но теперь там отдыхали уже воины короля. А грозная пятитысячная армия безликих в одночасье исчезла без следа.

Сладкий утренний сон Маха был безжалостно прерван оглушительными воплями:

— Ау-у! Мах! Подъе-ом!

Мах

продрал глаза, сел на кровати и тревожно огляделся. Солнце еще не взошло, и в комнате царил предрассветный полумрак.

— Ну и здоров же ты дрыхнуть, дружище! — как обычно, откуда-то из-за спины проворчал дед Пузырь. Через секунду призрак сделался видимым, пристроился в ближайшем к кровати кресле и как ни в чем не бывало продолжил: — Я тут уже минут двадцать надрываюсь, а ты — хоть бы хны. Сопишь себе в две дырочки и улыбаешься.

— А-а, это опять ты, — удрученно выговорил Мах и, обреченно закатив глаза, снова повалился на подушку.

— Конечно, я! Кому еще, кроме меня, заботливого, ты нужен?

— Что там еще у тебя стряслось? — досадливо поморщился рыцарь.

— Во-первых, не у меня. Я ведь призрак, и чтобы потревожить мой покой…

— Пузырь, говори короче! — раздраженно перебил Мах.

Дед Пузырь сделал вид, что не услышал окрика, и продолжал так же спокойно:

— Ну а во-вторых… С чего ты взял, будто что-то непременно должно стрястись?

— Хочешь сказать, что ты меня просто так, от нечего делать разбудил?! — взорвался Мах. — Соскучился, захотелось с кем-нибудь поболтать, а тут я тебе под руку подвернулся, лежу себе без дела, похрапываю, да? Вот ты и решил: хорошего помаленьку, давай-ка, дружище Мах, просыпайся и начинай меня развлекать! Так, что ли?

— Вот она, людская-то благодарность! — обиделся дед Пузырь. — Как ты мог подумать такое обо мне — самом преданном, заботливом, добром и отзывчивом? Разве я тебе дал хоть один повод усомниться в моей исключительной полезности? А сколько раз моя расторопность спасала тебе жизнь? О-о, черная людская неблагодарность!

— Ладно, ладно, прости, я немного погорячился, — пошел на попятную Мах. — Но и ты, согласись, тоже хорош: будишь человека среди ночи…

— Да через полчаса солнце взойдет! — возразил призрак.

— Вот именно! Грубо вырываешь меня из сладостного утреннего сна, а потом заявляешь, что ничего такого-этакого не стряслось.

— Пока не стряслось, — поправил призрак. — Видишь ли, Мах, у меня плохое предчувствие. В замке назревает что-то нехорошее, причем нехорошее именно для тебя. Так что лучше бы тебе побыстрее умыться, одеться и меч пристегнуть.

— Так бы сразу и сказал, — пропыхтел Мах, подымаясь с кровати. А направляясь в ванную, он вдруг добавил: — С некоторых пор я, знаешь ли, научился доверять твоим предчувствиям.

— Наконец-то! Давно пора, — расплылся в улыбке польщенный дед Пузырь.

— Предчувствие — штука серьезная. Раз уж оно появилось, значит, что-то непременно… — Дальнейшие рассуждения

рыцаря заглушил плеск воды.

Минут через двадцать в комнату Маха буквально влетел граф Палуч, чрезвычайно чем-то озабоченный. Мах же как раз собирался приступить к завтраку, любезно доставленному в его апартаменты парой минут ранее. Не удостоив молодого человека даже приветствием, граф с порога обрушил на него целый поток упреков, причем весьма оскорбительных:

— Ах ты, свинья неблагодарная! Я-то к тебе со всей душой! Приютил в своем доме, накормил, напоил, спать уложил, а ты вместо благодарности вознамерился подлыми выходками своего чудовища дочку мою ненаглядную жизни лишить! Хорошо, что я как раз проходил мимо ее комнаты и решил проведать мое сокровище! Вовремя подоспел! Едва успел стащить ее с подоконника! Еще бы мгновенье — и она рухнула бы головою вниз на острые камни!

— Граф, уверяю вас, тут какая-то ошибка, — спокойно возразил Мах. — Или недоразумение. Я со вчерашнего вечера не выходил из этой вот комнаты. И… гм… не встречался этой ночью с вашей дочерью.

— Ты меня за полного-то болвана не держи! — взъярился Палуч. — Я все знаю! Разумеется, ты не виделся с нею этой ночью, зато натравил на мою бедную девочку свою злобную подружку, что до сих пор в обличье дракона кружит над моим замком! Думаешь, ты умнее всех? Ну так я с тебя спесь-то сейчас собью!

— Ваша светлость, объясните же толком, что стряслось? — попросил Мах, начиная терять терпение. — Заверяю вас, я ко всему, о чем вы тут говорите, не имею ни малейшего касательства.

— Что-о? Значит, касательства не имеешь?! — не унимался граф. — Издеваться надо мной вздумал, сосунок?! Э-эй, стража, а ну, взять этого наглеца!

Но Мах, предупрежденный призраком, был начеку. Как ни проворны были стражники графа, они смогли только опрокинуть поднос с нетронутым завтраком. Призрачный же воин оказался им не по зубам. Через мгновенье Мах уже стоял в шаге от Палуча и щекотал мечом беззащитное горло графа. Молодой рыцарь холодно улыбнулся нелюбезному хозяину и сказал:

— Если хоть рукой двинете или губами пошевелите, граф, вам не жить! Это, кстати, касается и ваших людей. Я стою к ним спиной, и это может вдохновить их на безрассудные выходки; так вот, должен предупредить, что мой призрак внимательно следит за ними, и, если он заметит что-то подозрительное, вам, граф, не поздоровится Все ясно?!

Палуч утвердительно мигнул.

— Вот и хорошо. Не знаю уж, что вам там взбрело в голову, но я уверяю, к кошмарам вашей дочери я не имею ни малейшего отношения. Поэтому, господин старый сумасброд, вы мне сейчас спокойно обо всем расскажете… Говорите же, я слушаю.

Граф не рискнул ослушаться:

— Анюта спокойно спала, видела чудесные, беззаботные сны. И вдруг в ее сон грубо ворвалась твоя подружка в обличье дракона…

— То есть как это «ворвалась»? — перебил Мах. — Что за бред!