Мах-недоучка
Шрифт:
— Не беспокойся отец, оборотни неоднократно сопровождали меня во время конных прогулок, и их лошади при этом вовсе не сходили с ума от страха.
— Что?! Они у тебя умеют ездить верхом?
— Разумеется. Я их обучил.
— Сын, ты не перестаешь меня удивлять. Когда же ты успел?
— За предыдущие два дня. Все одно делать в замке было нечего, вот мы и практиковались.
— Как же лошади-то их к себе подпускают?
— Очень просто, как нас с тобой. В людской личине лошади их не боятся. Конечно, если кому из оборотней взбредет в голову во время езды поменять личину, то все лошади в отряде тут же взбесятся.
— Ладно, быть по сему, — склонил голову старый барон. — Бери своих оборотней. А я возьму с полдюжины стражников. На этом и порешим.
— Так я пойду распоряжусь?
— Да, иди, — разрешил Верд.
Через час небольшой отряд выехал из ворот замка, бодрой рысью пересек поляну и, вытянувшись в цепочку по одному, скрылся в лесу.
Первым на основательно заросшую за десять лет вынужденного простоя дорогу въехал барон Верд, следом за ним друг за дружкой шестеро стражников из замка и полдюжины оборотней сына и последним, замыкая растянувшуюся вереницу всадников, барон Мах. Такое перестроение отряда в самом начале пути было вызвано отвратительным качеством лесной дороги. Некогда широкая, ровная, утрамбованная и даже местами замощенная булыжником, теперь она являла собой жалкое зрелище: вся в рытвинах и колдобинах, полностью укрытая высокой травой, низкорослым кустарником и многочисленными молодыми побегами деревьев. Даже такому великолепному наезднику, как барон Верд, приходилось передвигаться по ней буквально на ощупь. Остальные ехали за старым бароном след в след. О быстрой рыси пришлось забыть, отряд перешел на аккуратный шаг.
Пытка черепашьей скоростью длилась добрых полтора часа, по истечении которых отряд наконец выбрался из леса на широкую торную дорогу и наездники с радостью пришпорили лошадей, бросив их в сумасшедший галоп.
После утомительной ходьбы кони и сами были не прочь побегать и летели как птицы, их даже не приходилось подстегивать.
Мимо проносились заливные луга, дубовые и березовые рощи, ржаные, пшеничные и овсяные поля, маленькие пруды и большие озера. Они пересекали вброд, поднимая тучи брызг, небольшие ручейки и многоводные реки, взбирались на холмы, опускались в овраги, проезжали мимо огороженных высоким частоколом и потому похожих одна на другую как две капли воды придорожных деревень, неизменно вызывая своим появлением у тамошних жителей нешуточный переполох. Еще издали завидев приближающийся отряд незнакомых всадников, люди спешно загоняли пасущийся скот под защиту бревенчатых стен и наглухо запирали ворота частокола. Когда же отряд, не причинив вреда, проносился мимо, вслед всадникам несся задорный свист.
Бешеная скачка длилась несколько часов кряду. Лишь когда начало смеркаться и видимость заметно ухудшилась, Верд снизил скорость отряда и перевел его с галопа на спокойную рысь.
Меж тем день медленно, но верно уступал место ночи. Вечерело. Солнце подкралось к самой линии горизонта и поменяло свой цвет с ярко-желтого на огненно-красный. Пора было позаботиться о ночлеге. И только Мах подумал об этом, как из-за очередного поворота дороги вынырнул небольшой замок — скромное жилище местного барона.
Словно прочитав мысли сына, скачущий впереди отряда барон Верд стал усмирять бег своего коня. Следом
— Да, отец, лучшего места для ночлега нам не найти, — опережая родителя, выпалил Мах. — Наверняка хозяин замка не откажет нам в гостеприимстве.
— Мах, а ты разве не видишь, что замок выглядит подозрительно запущенным? — неожиданно спросил Верд. — Присмотрись: хоть и позднее время, а створки ворот беспечно распахнуты, мост опущен, не видно ни стражей-привратников, ни дозорных лучников.
— Точно, точно, теперь вижу, — закивал Мах и завистливо добавил: — Экий ты, отец, глазастый. Я бы без твоей подсказки и внимания не обратил — замок как замок.
— Да тут не в зоркости дело, а в опыте, — наставительно сказал Верд. — Я за свою жизнь в стольких переделках побывал… И научился в первую очередь примечать самое второстепенное и незаметное. С годами ты, сын, тоже научишься не упускать из виду важных мелочей.
— Мах, — раздался из-за спины голос невидимого деда Пузыря, — не совались бы вы туда. Чую, гиблое местечко этот замок.
— Вместо того чтобы попусту лясы точить, лучше бы слетал туда да разведал что к чему, — шепотом отчитал призрака молодой рыцарь.
— Да я только что оттуда, — ухмыльнулся сделавшийся видимым дед Пузырь. Скрестив ноги бубликом, он завис в воздухе прямо напротив Маха, в аршине от него. — Во всем замке нет ни души. Двери настежь. Половина стекол в окнах перебита. Такое впечатление, что тамошние жильцы улепетывали из замка со всех ног. Мне даже подумать страшно: кто или что могло напугать их до такого животного ужаса.
Мах поспешил поделиться страхами призрака с отцом.
— М-да, даже не знаю, что нам делать, — пожал плечами Верд. — С одной стороны, после развязанной безликими гражданской войны в нашем королевстве сейчас наверняка немало таких вот опустошенных замков — и мы могли бы здесь переночевать. Но твой призрак называет этот замок гиблым местом и предупреждает о грозящей нам там опасности — мы не в праве игнорировать предчувствия деда Пузыря.
— Да брось, отец, нет у него никаких предчувствий, — беспечно отмахнулся молодой барон. — Просто он, подлый старикан, хочет, чтобы я на сырой земле заночевал и насморк подхватил.
— Мах, да что ты такое говоришь! Как я могу! — возмутился дед и с горечью в голосе добавил: — Вот и служи после этого верой и правдой.
Не обращая внимания на явно обидевшегося призрака, Мах продолжил:
— Предлагаю все же заехать в замок. И самим разобраться, что там к чему.
— Быть по сему, — кивнул Верд и направил коня к пустому замку.
— Папа, а я, в натуре, знаю, чья это хибарка, — огорошил Маха неожиданным признанием оборотень по прозвищу Дацул, когда они бок о бок проезжали по опущенному мосту.
— Влад, чего это он там лепечет? — обернулся к своему поверенному озадаченный Мах.
Замок встретил путников зловещим скрипом шатающейся на ветру оконной рамы.
— Дацул говорит, что знает, чей это замок, — послушно перевел оборотень в законе.
— И чей же? — спросил Мах у соседа.
— Гутуса.
— Ты уверен?
— Гадом буду! — поклялся Дацул.
Мах кивнул верному вассалу, поблагодарил за службу и, поравнявшись с отцом, сообщил:
— Отец, один из моих утверждает, что это замок некоего Гутуса.