Магнит

Фрей Таня

— О чём ты? — как можно более непринуждённо спросила я.

— С чего вы вдруг решили, что они не были достойны смерти? — вкрадчиво поинтересовалась она. — Смерть всегда забирает самое лучшее. Она не любит собирать коллекции из фальшивок.

Я уронила лицо в ладони. Я просто не могла на неё смотреть. Не могла.

— Именно поэтому ты забрала нашу Чарли, правда, Хейли? — злобно прошептал Томас. — Потому что она была одной из лучших. Ведь так?

Чарли, вернее, Хейли, конечно, засмеялась. Чуть привстала, наклонившись к нему.

— Послушай

меня, Томми, — обратилась она к другу, — твоя подруга всё ещё жива. Просто я заперла её в клетке, и эта клетка — она сама. Коли вам так хочется её ещё хоть когда-нибудь увидеть… Знайте: рано или поздно это свершится. Если, конечно, она уже не смирилась, что не вернётся. Потому что я — это и есть она.

— Ты не она. Ты чудовище.

— А кто же тогда она? Это она убила Тобиаса. Чарли убила Тобиаса! — закричала она, обращаясь ко всем, кто собрался в этот момент здесь. — Эй, меня кто-то слышит, да? Шарлотта Мария Боунс убила вашего друга, знакомого, а теперь она сидит перед вами и наслаждается своей весёлой жизнью!

Её услышали. Потому что тут же отреагировали.

— Если ты убийца, почему с тобой не разобралась полиция? — разжался вопрос с другого столика.

— Они не могут доказать мою причастность. У полиции на меня ничегошеньки нет!

— Кроме твоих рук, покрытых его кровью.

От этого чьего-то ответа к горлу вновь подкралась тошнота. Осознавать, что руки подруги были в крови того, кто был нашим хорошим знакомым, было больно, непривычно, неприятно. Мерзко. Осознавать, что руки подруги были в крови не по её собственной воле было отвратительно. Хотелось рыдать. Потому как изменить ничего было нельзя.

Чарли — убийца. Тело Чарли — убийца.

Душа Чарли — израненная птица, запертая в клетке из собственных перьев.

И ключа от этой клетки у нас не было.

— Заткнись, — прошипел Томас. — Не смей выставлять её в таком свете.

— Так хочешь вернуть её? — прощебетала она. — Не хватает ставшей твоей девушкой Сидни?

И Томми, ничего не опасаясь, влепил ей пощёчину. Как жаль, что он не мог ударить Хейли, не задев при этом Шарлотты.

Чарли поднесла руки к горевшему лицу. И в этот момент, да, да! Это была она. Я увидела это в её глазах. В них на миг поселился ужас.

— Томас, Сид, — проговорила она упавшим голосом, а потом схватилась за голову. Я тут же прижала её к себе, гладя по голове.

Наша подруга вернулась. Но мы знали, что ненадолго.

Чарли бил озноб. Она вся дрожала, всхлипывала, хрипела что-то. Я посмотрела ей в лицо. Это всё ещё была она. Боунс.

— Хейли тебя сильно мучает? — тихо спросила я, хотя ответ был очевиден.

— Она меня убивает, — сипло ответила подруга. А потом глубоко вдохнула, зажмурилась. Начала что-то шёпотом отрицать, быстро-быстро, будто бежала от кого-то. Вихрем.

И уже через секунду отскочила от нас, залившись безумным хохотом.

Всё снова было потеряно. Мы снова её упустили.

Хейли

одержала верх. Хейли гордилась этим. Ей до чёртиков нравилось руководить в голове лучшей подруги.

Мы с Томасом переглянулись. Мы не знали, что же теперь делать. Как из этой ситуации выкручиваться.

Он накрыл ладонью мои пальцы, будто пытаясь до мен донести, что разделяться было не нужно. Не сейчас.

— Какая же из вас сладкая парочка, — пропела Хейли. — Только вот один из вас до сих пор любит ту, кто теперь покоится в могиле. Спит с той, которая любит его уже незнамо сколько лет. Спасает ту, кто очень во многом на него похожа. И хочет вернуть ту, кто является его лучшим другом. Какая милая, прелестная картинка.

Я вздрогнула, когда услышала эту её фразу. Не стала отрывать взгляда от Томаса. Тот не показывал своим видом, что всё то была правда.

Он тоже был крайне удивлён.

— Неужели это ты можешь судить, кто здесь кого любит? — разъярённо спросил он.

— Конечно, я. Потому что сами вы до этого не додумываетесь.

А я тут же вспомнила, что она владела всеми нашими секретами.

А значит, она говорила полную правду.

Я убрала руку со стола. Мои губы дёрнулись, в носу защипало.

Как она сказала, Томас до сих пор любил ту, кто теперь покоилась в могиле? Томас до сих пор любил Лексу? Томас меня обманывал?

Я подорвалась с места. Взглянула на Шарлотту с Хейли в одном лице. Она улыбалась.

Улыбалась, вновь одержав чёртову победу.

И теперь я не могла ей противостоять.

Теперь я могла только убежать. Что я и сделала.

***

Дома я тут же ринулась в свою комнату. Бросилась на кровать.

Стала бить в истерике подушку. Пытаться рвать простыни.

Всё здесь напоминало о нём. Всё. И если те слова были правдой, то я не могла не портить эти вещи.

А потом я уткнулась головой в подушку и зарыдала. Потому что не могла портить свою любовь к Томасу.

Я любила его, любила, и никакая Хейли не могла у меня этого отнять.

Возможно, мои чувства выглядели чересчур наивно. Возможно, я многое себе попросту навоображала.

Но я ничего не могла с собой поделать.

Если это была иллюзия, то… Мне нравилось жить в этой иллюзии, ведь она исполняла все мои мечты, словно волшебник из доброй сказки. Мне нравилась эта иллюзия, ведь я была в ней центральным лицом.

Мне надоело. Я встала, заправила кровать, утёрла слезы.

Мне надоело играть в плаксу. Игры закончились.

Я посмотрела на стол. Новых записок, к счастью, не было. И никого в комнате в моё отсутствие тоже не было.

Это радовало.

Я спустилась в гостиную. Мама сидела здесь. Листала журнал. По телевизору шла лурацкая передача, в которой продавали всякие хозяйственные товары; на данный момент ведущие тщетно пытались продать какую-то суперскую, как они считали, соковыжималку с разными насадками и ещё чёрт знает чем.