Магия судьбы
Шрифт:
«С ней все будет в порядке, — заверил меня Хол. — Мы вернем Энни, и все будет хорошо».
Я сглотнула подступающий к горлу комок и кивнула.
«Я лучше закажу ту пиццу», — сказал он мне, доставая телефон из кармана и уходя.
«Эй, Росток, — тихо сказал Кай, подходя ко мне. — Ты в порядке?»
Слабая улыбка — все, что я смогла выдавить. «Я просто волнуюсь за нее. Давай войдем, хорошо?»
«Договорились, Детка». Брам повел нас всех к разрушениям. Только половина ее дома еще стояла, и даже в ней все окна были разбиты, а черная сажа покрывала оконные рамы.
Миранда разговаривала с группой мужчин с планшетами. Я
«Осторожнее здесь, детка». Кэм переплел наши пальцы и слегка сжал их, давая мне понять, что он рядом. Боги, как же я люблю этого мужчину.
Миранда появилась как призрак. Я чуть не взвизгнула, когда мы обогнули угол в гостиной, а она уже стояла там, оглядываясь по сторонам.
«Какой план, Миранда? Чем мы можем помочь?» — спросил Фишер успокаивающим тоном.
«Эти мужчины сказали мне, что будет лучше снести дом полностью. Построить заново или купить что-то другое. Проблема в том, что страховая компания не заплатит за это, если это был поджог — а это был поджог. Следователи все еще пытаются определить, что это не я устроила пожар, так что пока ничего не может быть сделано с домом», — сказала она нам, ее голос был таким же печальным, как и глаза.
«Но это абсурд — конечно, ты не поджигала свой собственный дом!» — закричала я, возмущаясь за нее.
«Им все равно. Они не поверят мне на слово». — Она пожала плечами, выглядя подавленной. «Думаю, давайте просто возьмем то, что можно, и я положу это в складскую ячейку. Не беспокойтесь о сборе одежды. Я уже вытащила кое-какие вещи в тот день, чтобы постирать, так что все остальное можно выбросить. Обитая мебель остается; все пахнет огнем. Снаружи есть коробки для всего остального».
Парни кивнули и направились к двери, оставляя нас наедине. Она стояла ко мне спиной, и я видела, что ее футболка была в морщинах, а леггинсы покрыты пеплом. Моя бедная подруга.
«Миранда...» — прошептала я, и мой голос дрогнул.
Все ее тело напряглось. «Не надо», — резко сказала она.
Я закусила губу, когда мои глаза наполнились слезами. «Мне так жаль», — прохрипела я, подходя ближе. Приглядевшись к ней сейчас, я увидела дорожки на ее щеках, где слезы смыли сажу, покрывавшую ее кожу, сажу с ее почерневшей оболочки дома.
Я подняла руку, желая прикоснуться к ней, утешить ее. Что-то.
Она начала говорить тихо, почти про себя. «Это несправедливо, знаешь? Один человек. У меня есть один человек, который принадлежит мне. Весь мой мир. Моя вторая половинка. Моя радуга. И по какой-то причине мне это не разрешено. Почему я не могу иметь своего одного человека, Сейдж?»
«Я не знаю, что сказать. Мы вернем ее. Ты должна верить...»
Ее голова резко повернулась в мою сторону. «Верить? Кому?» — Ее глаза сузились, и я вздрогнула, когда она продолжила ядовитым тоном: «Мужчинам, которые появились в Изумрудных Озерах и принесли все это дерьмо в нашу жизнь?»
Мои брови взлетели от ее вспышки.
«Не только в мою жизнь, и ты это знаешь. Твоя тоже не была прогулкой в парке в последнее время. Или я должна доверять твоему отцу, который один из... одного из них. Это то, что я должна делать?» — спросила она, ее голос дрожал, когда она выплескивала свою боль.
Мое сердце билось так громко, что я слышала его. Ее боль была такой острой, что, казалось, дотянулась до меня призрачными руками и сжала мое горло.
«Миранда, это не их вина. Мне так, блядь, жаль.
Она развернулась и выбежала из комнаты, направляясь на кухню, и я последовала за ней. Она так сильно страдала, и я хотела, чтобы она знала, что я буду здесь, независимо от того, кричит она на меня или нет.
«Мы ели китайскую еду в тот вечер, — прошептала она, проводя рукой по испорченному обеденному столу.
«Это всегда было ее любимым», — тихо ответила я.
«Она сидела здесь, делая наброски, пока мы ели. Она делает это все чаще и чаще. Я тебе говорила? Я начинаю немного беспокоиться о том, сколько времени она проводит за рисованием. Я попросила ее сделать перерыв и поесть, но она расстроилась. Как будто она всегда должна закончить то, над чем работает, прежде чем сможет заняться чем-то еще. Это странно — стихии не должны проявляться до полового созревания, а Энни еще маленькая девочка».
Я моргнула, прогоняя слезы, которые собирались, пока я смотрела, как моя подруга переживает свою последнюю ночь нормальной жизни с дочерью. Способности Энни определенно были тревожными, и ей скоро понадобится руководство от инструкторов, знакомых с ее типом талантов.
«В любом случае, — продолжила она, — мы поспорили об этом. Я позволила ей закончить набросок, а потом убрала ее книгу сюда». Она потянулась на верхнюю часть холодильника, снимая слегка обгоревший альбом для рисования и прижимая его к груди, ее слезы текли свободно. «Я провела всю свою жизнь здесь, в этом городе, в окружении магических людей, и я никогда не боялась. Ни разу. Но теперь мне страшно. И моя...» — Ее голос сорвался, и мое сердце разбилось вместе с ним. «Мой ребенок пропал. Она пропала!» — Миранда закричала от отчаяния, швырнув альбом для рисования через комнату, ее колени коснулись пола раньше, чем книга. Рыдания сотрясали ее плечи, и я бросилась к ней, чуть не повалив нас обеих на землю.
Я обняла ее, и мы обе плакали. Рыдали от несправедливости. Плакали от реальности этой беспросветной ситуации.
Через некоторое время — невозможно было сказать, сколько именно — я подняла голову и увидела Хола и моих парней, стоящих прямо за пределами комнаты. На их лицах застыли выражения сочувствия, боли и гнева. Если кто и мог вернуть Энни, то это были эти мужчины. Я не сомневалась в этом ни на секунду. Все они были рыцарями тьмы, могущественными и жестокими. Я безоговорочно верила в своих мужчин.
Я отстранилась от лучшей подруги, и мы посмотрели друг на друга, обе с опухшими лицами и покрасневшими глазами.
«Прости за то, что я сказала раньше», — прошептала Миранда.
«Не нужно. Я знаю, ты не это имела в виду. Я люблю тебя», — сказала я ей, положив руки на ее щеки.
«Я тоже тебя люблю. Я просто, блядь, потеряна, Сейдж. Я потеряна, и если мы не... Если мы не вернем ее, я буду потеряна навсегда», — торжественно сказала она, и я кивнула. Если Энни не вернется, Миранда тоже не вернется. Я не была готова позволить этому случиться.