Магия ранит

Эндрюс Илона

Оранжевые защитные линии на полу поблекли, и я едва могла их различить. Они впитали все что могли.

Слова ворочались в моей голове, будто пытались разместиться там поудобнее. Последний дар Грега. Самое ценное, что он мог мне оставить.

Внезапно я почувствовала, что за мной наблюдают. Я вскинула глаза и обнаружила в дверном проеме худого чернокожего мужчину. Того самого, что улыбнулся мне, когда я проходила мимо его кабинета.

– Вы в порядке? – спросил он.

– Зацепилась за остатки защитного заклинания, – прогнусавила я, прижимая бинт к носу. – Бывает. Все замечательно.

– Вы уверены? – Он пристально уставился на меня.

– Да-да.

Делай

вывод, что я – неуклюжая корова, и проваливай.

– Я принес вам папку Грега, – произнес он, продолжая стоять на месте.

Умница. Если заклинание долбануло меня, может долбануть и его.

– Извините, что столь поздно. Она хранилась у одного из наших рыцарей.

– Спасибо. – Я направилась к двери и взяла папку.

– Не за что.

Одарив меня напоследок очередным цепким взглядом, парень ретировался.

Я порылась в ящиках стола, отыскивая зеркало: оно должно быть у каждого уважающего себя магика. Они применяются во многих заклинаниях.

«Оружие» Грега оказалось простым прямоугольником в деревянной рамке. Взглянув на свое отражение, я едва не выронила бинт. Мои волосы слабо сияли бордовым светом, который вдобавок менял оттенок, стоило провести по ним рукой. Можно подумать, что каждая моя прядь окрашена флуоресцентной краской!

Я встряхнула головой. Свечение не исчезло. Я выругалась. Не помогло. И что теперь?

Забившись в дальний угол, не просматривающийся из коридора, я раскрыла папку, рассудив: не можешь от чего-нибудь избавиться, – подожди. Возможно, само пройдет.

Подчиняя слова силы, я основательно выдохлась. Однако сейчас, напротив, была бодра и весела. Магия пьянила. Меня переполняла энергия, я с трудом могла усидеть на месте. Хотелось скакать, бегать, вообще заняться хоть чем-нибудь. Сосредоточившись, я взялась за бумаги.

В папке находились: отчет коронера, сводка из полицейских донесений, несколько записок, набросанных на скорую руку, и фотографии с места преступления. На первой – запечатлены два трупа, лежащие на асфальте: один – окоченевший, бледный и голый, другой представлял собой кровавое месиво. Я поискала крупное изображение растерзанного тела. Мертвец, раскинув конечности, лежал в куче окровавленного тряпья, которое когда-то было одеждой. Что-то проломило ему грудину, буквально вырвав ее. Ничего себе, силища! Из рваной раны торчали желтоватые обломки ребер, на их фоне темнело раздавленное сердце и пористые ошметки легких. Левая рука, выломанная из сустава, держалась на тонких ниточках сухожилий.

На следующей фотографии была снятая крупным планом голова. Прямо в объектив смотрели хорошо знакомые грустные глаза. Господи… Я прочитала подпись. Кусок человеческой плоти, вот и все, что осталось от Грега.

В горле застрял ком, который мне с трудом удалось проглотить. Это – не Грег. Это просто его мертвое тело.

Взяла очередной снимок. Опять крупный план, но уже второго трупа, совершенно целехонького, если не считать отсутствующего черепа. Из обрубка шеи выступал обломок позвоночника в обрывках мышц. Иных доказательств того, что раньше там находилась голова, не имелось. Крови тоже нет. А ведь ее должно было натечь целое море. Тело лежало под углом, сонная артерия и яремная вена перерезаны.

И где кровь?

Я нашла еще четыре фотографии обнаженного трупа и разложила их рядком на полу. Гладкая, мраморно-белая кожа туго обтягивала сухощавое тело. Ни жиринки, ни волоска. Мошонка – сморщенная и невероятно маленькая. Мне требовался крупный план

руки, но его не оказалось. Кто-то накосячил. Впрочем, неважно. Остальные признаки налицо. Сделать окончательный вывод можно и без когтей. Дохлый вампир.

Вампиры, конечно, – нежить по определению, но данный экземпляр избавили даже от такого «существования». Пожалуй, Гастек, поднаторевший в некромантии, не сумел бы поставить на ноги безголовую тварь.

Возникает вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов: кому принадлежал вампир? Ребята из Племени клеймят своих собственных кровососов. Если на этом и было тавро, осел-фотограф его не запечатлел.

Что может уничтожить разом хитрую бестию и рыцаря-прорицателя? Прыткого упыря, способного в одиночку расправиться с отрядом спецназовцев, так просто не упокоишь. Вампира же на пару с Грегом убить практически невозможно. Однако оба они – мертвее мертвого.

Я привалилась к стене и задумалась. Убийца должен обладать огромной мощью. Проявить сноровку, одновременно оторвать твари башку и защититься от заклинаний Грега вкупе с рыцарским жезлом последнего. Список вероятных подозреваемых оказался весьма короток.

Во-первых, конечно, Племя. Эти ребята могли попытаться убить Грега, воспользовавшись вампиром в качестве приманки. Старый кровосос в руках опытного мастера мертвых – отменное оружие. Если же тварей оказалось несколько, они вполне способны были убить и Грега, и одного из своих. Дорого и сомнительно, учитывая, что рыцарь прекрасно умел расправляться с нежитью. Однако не столь уж и невероятно.

Во-вторых, состояние тела Грега однозначно указывало на то, что в деле замешан оборотень. Чтобы так разодрать грудную клетку, требуется не просто набор зубов и когтей. Взять, к примеру, невменяемого люпуса. Организм, пораженный вирусом ликатропии, – или, для краткости – Lyc-V, – требует убивать всех без разбору, в то время как разум пытается обуздать жажду крови. Если побеждает здравый смысл, оборотень получает статус полноправного гражданина Кодекса и принимается в Стаю. В противном случае он делался люпусом: каннибалом, ведомым свихнувшимися гормонами, и убивал всех, кто под лапу подвернется.

Впрочем, данная гипотеза показалась мне еще более сомнительной, чем теория насчет Племени. Ведь труп кровососа остался нетронутым, а волколак разодрал бы его в клочки, не ограничившись головой. Да и Грег не ограничился бы одним-единственным волколаком: а ведь никаких «лишних» тел на участке обнаружено не было. Если убийца – оборотень, точнее, – целая стая тварей, на месте преступления осталась бы масса улик: слюна, шерсть, кровь. В базе данных судмедэкспертизы хранились генетические профили практически всех известных видов оборотней. В деле же, насколько можно судить, нет ни намека на их присутствие.

Я потерла лоб, но озарение не пришло. Похоже, обе мои теории яйца выеденного не стоили, а убийца – кто-то иной. Впрочем, об этом пока лучше забыть.

Отчет о вскрытии подтвердил, что безголовое тело принадлежит вампиру, или, научно выражаясь по-латыни, – Homo sapiens immortuus. Горькая ирония заключается в том, что человеческий разум угасает в тот самый момент, когда ты становишься кровососом. Эти твари не знают жалости и страха, их нельзя выдрессировать, у них отсутствует самосознание. По уровню развития они близки к насекомым: нервная система вроде бы имеется, а мыслей – нет и в помине. Их ведет жажда крови, ради утоления которой они готовы переубивать всех, кто попадется им на пути.