Магия мести
Шрифт:
«Ты права. Но... я убила половину леса той ночью. Я едва могу смотреть туда и видеть разрушения, которые я причинила».
Звук маленьких лап заставил меня оглянуться туда, откуда мы пришли. Мэйвен появился и побежал к нам. Он был более привязан, чем когда-либо, и я почувствовала укол вины за то, что не уделяла ему больше любви. Я нагнулась и почесала его за ушами, и он издал счастливый скулеж.
«Разве ты не понимаешь, что ты сделала? Ты взяла жизнь у земли и вложила ее в своего мужчину. Мать-природа была настроена на твою боль, твою потерю и твое разбитое сердце. Она пришла к тебе на помощь, когда ты нуждалась в ней
Мои глаза затуманились от ее слов. Не то чтобы Бабушка никогда не делала мне комплиментов или не давала мне знать о своей любви, но это чувствовалось иначе. Она была так открыта со мной, что было немного удивительно. Хотя Бабушка обычно была открытой книгой, когда дело касалось ее бесстыдно грязного ума, мне приходилось гадать сейчас, не использует ли она это как щит. Когда дело касалось ее прошлого, она всегда была несокрушимым сейфом.
Она вздохнула. «Я много думала о Маверике в последнее время».
Я остановилась и мягко взяла ее за локоть. «Правда?»
Она торжественно кивнула и пожала плечами. «Я была так зла на него, когда он ушел. Кто бы не был? Я была на девятом месяце беременности, большая как дом, и он ушел. Наша история любви была вихрем страсти и тепла, но больше всего любви», — сказала она мне, теребя руки. Она никогда не вдавалась в подробности о моем дедушке. Я узнала его имя только однажды ночью в подростковом возрасте, когда Бабушка была слишком пьяна от текилы и проговорилась.
«Что случилось?» — спросила я, любопытство раздирало меня изнутри. Я никогда не спрашивала ее об этом человеке, потому что знала, как больно ей говорить о нем.
«Мы провели день, обустраивая детскую. Ну, он все установил, а я сидела на своей большой заднице. Я заслужила это из-за того, как все мое тело было опухшим», — усмехнулась она и уставилась в деревья. Мы снова пошли, я подумала, что наличие чего-то другого, на чем можно сосредоточиться, пока она говорит, может облегчить ей задачу. Это помогало не смотреть человеку прямо в лицо, когда чувствуешь себя таким незащищенным.
«В общем, Рик — так я его называла — работал на человека в соседнем городе. Я встречала этого человека только один раз, когда мы пригласили его на ужин. В нем было что-то не так, я ему не доверяла», — призналась она. «Я говорила Рику об этом несколько раз, но он только заверял меня, что беспокоиться не о чем. Рик был немного рассеян, но когда я спрашивала, он настаивал, что просто устал. Но на той неделе он был так одержим делами по дому для ребенка. Можно было подумать, что это он гнездился. Итак, после того как он закончил устанавливать кроватку, мы легли спать. Он помассировал мне ноги, сказал, как я красива, неся его ребенка. Что я делаю его счастливым и что ему повезло называть меня своей». Бабушка почти шептала теперь, как будто слова были слишком болезненными, чтобы произносить их громче. Я взяла ее за руку и сжала, давая понять, что я здесь. Она сжала в ответ, но не отпустила.
«Мы занимались любовью. Это было красиво и нежно, и почти так, как будто наша любовь материализовалась вокруг нас. Как будто я могла держать ее на ладонях, чувствовать, как она скользит по моей коже и проникает в мое сердце. Рик встал с постели после этого, и я слышала, как он разговаривал по телефону.
«Он поцеловал меня и сказал, что ему нужно на пару часов на работу, но он вернется. Я начала возражать — было поздно, и я просто хотела, чтобы он обнял меня. Мне так жаль, детка Бетти. Вот как он меня называл, и это то, что он сказал, одеваясь. Все извинялся за то, что ему пришлось уйти. Он сел на край кровати и провел пальцами по моим волосам, сказал мне спать. Он увидит меня во сне и утром.
«Я была вымотана, поэтому мои глаза закрылись, и я заснула под его нежные слова. Когда я проснулась на следующее утро, Рика не было в постели. Его машины не было на подъездной дорожке. Я запаниковала — что, если он попал в аварию? Поэтому я позвонила властям, и через несколько дней они сказали мне, что нашли Рика, он был в другом штате. Очевидно, он уходил от меня. После всего этого. Он никогда не звонил, ничего. Твоя мать родилась через неделю. Роды были тяжелыми, я плакала все время, с разбитым сердцем. Роджер был тем, кто держал меня за руку во время родов, тем, кто остался с нами после рождения Лори, чтобы помочь мне. Он был и остается хорошим другом. Я не знаю, что бы я делала без него».
Слезы текли по моему лицу. Я понятия не имела, что Бабушка пережила нечто подобное ужасное. Желание найти Рика и надрать ему задницу вспыхнуло в моих венах, и я изо всех сил старалась подавить это. Бабушке сейчас нужна была не моя злость, а моя поддержка. Она, блядь, заслуживала ее.
«И ты больше никогда не видела Рика? Никаких вестей от него?» — спросила я в неверии.
«Нет, ни слова. Первый год жизни Лори был тяжелым. Очень тяжелым. Она была счастливым ребенком, но я была очень подавленной женщиной, и, борясь с чувством вины за то, что чувствовала себя так — ведь у меня был красивый дом и счастливая, здоровая дочь — я не могла это выключить. Я часто задаюсь вопросом, не испортила ли я ее с младенчества, потому что я тонула в печали каждый божий день. Может быть, если бы я была для нее больше, способна любить ее так, как заслуживает ребенок...»
«О, Бабушка», — заплакала я, обнимая ее. «У тебя самое большое сердце из всех, кого я знаю. Я уверена, что даже если ты боролась с депрессией, ты все равно ставила Лори на первое место, и я не сомневаюсь, что даже в младенчестве она чувствовала эту любовь. Никогда не вини себя в этом. Ты удивительная мать и бабушка», — горячо сказала я ей. Мне нужно было, чтобы она поняла, что поступки Лори — это ее собственные.
Мэйвен протиснулся между нашими ногами и лег на ноги Бабушки, явно чувствуя ее печаль.
«Я хотела спросить — и я знаю, что здесь замешаны не только мои чувства — но не могли бы мы позволить властям заняться ею? Я просто... Она причинила так много вреда, и, может быть, я наивна, но я думаю, ей нужна серьезная помощь, Сейдж. Это не оправдание, поверь мне. Я имею в виду, я никогда не смогу посмотреть ей в глаза. Часть меня никогда не хочет видеть ее снова», — прошептала она, борясь с тем, чтобы сказать такое о собственном ребенке. «Но я не могу просто позволить ее убить. Это не сделало бы нас лучше».