Магия Луны
Шрифт:
— Спасибо за ценную информацию. Ну и что теперь? Я должна пасть перед тобой на колени? Или броситься в объятия? Не дождешься… — Виктория говорила спокойно, но на всякий случай потихоньку отходила назад. Разделяющее их расстояние придавало ей дополнительную уверенность в себе. Остановилась она, только обретя опору в виде оказавшейся неожиданно близко стены.
— Мне странно это слышать, Виктория. Еще не так давно ты не имела ничего против моих объятий, даже наоборот…
— Это правда. — Она заставила себя вымученно улыбнуться в ответ. — К сожалению, я слишком поздно
За гневной тирадой последовала долгая пауза. Наконец Рафаэль сумел произнести сравнительно миролюбиво и спокойно:
— Давай играть в пикет.
— Но я совершенно не понимаю, почему ты так взбесился? Мужчине вроде бы должно быть лестно, если женщина в его объятиях теряет голову от наслаждения. Значит, этот мужчина — превосходный любовник! Но нет же, тебе угодить невозможно. Тебе нужна пугливая холодность, а не любовь и страсть. Вы, сэр, злобное, жестокое и противоречивое создание! Вот что я вам скажу. Так мы будем сегодня играть в пикет?
— Ты ждешь ответа? Или я могу проигнорировать твою страстную обличительную речь?
— Именно так ты обычно и поступаешь!
— Виктория, я и не подозревал, какой у тебя острый язык!
«Значит, ты просто осел!» — со злостью подумала она.
— А если бы ты знал об этом, то женился бы на мне?
— Да, но я бы успел подготовиться к общению с такой мегерой!
— В конечном счете ты, мой дорогой муженек, остался в крупном выигрыше. У тебя есть пятьдесят тысяч фунтов. На небольшую часть этих денег ты можешь купить поместье где-нибудь на севере и отослать меня туда. И присутствие сварливой мегеры не будет отравлять тебе удовольствие спокойно распоряжаться остальной суммой.
— Виктория, прекрати издеваться надо мной! И хватит молоть чушь относительно пятидесяти тысяч фунтов. Надоело.
Теперь Рафаэль не улыбался. Его лицо казалось суровым, почти угрюмым. И неприятным. Виктория опустила голову и, ссутулившись, направилась к двери.
— Я попрошу миссис Рипл найти нам карты. — Немного помедлив, она добавила:
— Рафаэль, а девственнице позволительно хорошо играть в карты? Или она должна заикаться, трепетать и всячески показывать полную беспомощность? Или, быть может, ей следует плохо тасовать карты? Какие еще глупости она должна продемонстрировать ?
«А она молодец, — с неожиданным удовольствием решил он, — не теряется, демонстрирует силу воли и несомненное мужество».
— Точно не знаю, — легко ответил он. — Я еще ни разу не играл в карты с девственницей. Могу предположить, что, поскольку цель жизни любой женщины — лелеять и ублажать своего законного супруга, она должна играть плохо, с ошибками, чтобы дать ему возможность выиграть и ощутить свое превосходство.
— А она обязана при этом взирать на него с немым обожанием?
— Совершенно верно. А ты хорошо ласкаешь мужчину? Знаешь, как ублажить его? Доставить удовольствие?
— В жизни этим
— Да, я забыл, ты же девственница. Или по крайней мере была ею некоторую часть своей взрослой жизни!
Виктория поняла, что чаша ее терпения переполнилась. Больше выносить насмешки и издевательства она не сможет.
— Все, Рафаэль, — спокойно сообщила она. — Перемирие закончено. И пошел ты к черту.
Расправив плечи и гордо выпрямившись, она направилась к выходу. Но, решив, что ее уход со сцены происходит слишком медленно, вдруг подхватила свои юбки и выбежала из комнаты.
Рафаэль понял, что снова все испортил. Проклятый язык! Выругавшись, он схватил бутылку бренди и решительно направился к себе.
На следующее утро он чувствовал себя отвратительно. Голова болела так, что, казалось, вот-вот разорвется. Он не мог ни о чем думать. И не хотел.
Жизнь ему спас Том.
— Что-то вы плохо выглядите, сэр, — поделился он своими наблюдениями с нетвердо стоящим на ногах Рафаэлем. — Моя мать научила меня готовить одно пойло, которое здорово помогает утром, с похмелья. Мертвых на ноги поднимает. Хотите попробовать?
Рафаэль молча кивнул. Сил открыть рот у него не было. Напиток был коричневый, тягучий, с неприятным вкусом и еще более отвратительным запахом. Но действие он оказал просто волшебное. Через полчаса Рафаэль почувствовал себя заново родившимся.
— Боже мой, Том! Я твой вечный должник! — воскликнул Рафаэль и с чувством пожал руку ухмыляющемуся кучеру.
— Бренди может оказаться вероломным другом, сэр, — изрек Том, — это уж точно. А миссис Виктория тоже составила вам компанию?
— Нет, — вздохнул Рафаэль, отчетливо припомнив события вчерашнего вечера, — я был наедине с моей бутылкой. Знаешь, дружище, пожалуй, я даже осмелюсь отправиться в столовую и проверить, чем миссис Рипл собирается травить нас за завтраком.
— Много яиц, сэр. Это пойдет вам на пользу. Еще один из советов моей мамаши.
Рафаэль был удивлен неожиданной словоохотливостью Тома. С тех пор как его наняли на службу. Том едва ли произнес больше двух десятков слов.
— Миссис Карстерс и я поедем на прогулку примерно через час, — сообщил Рафаэль, мысленно надеясь, что ему удастся уговорить Викторию составить ему компанию. Ведь по его вине было нарушено перемирие. Хотя, конечно, Виктория спровоцировала его.
Эти настойчивые вопросы о девственности… Черт бы побрал ее восхитительные невинные глаза! А чего стоит истерика по поводу склянки с кровью…
Виктория в одиночестве сидела за столом. Рафаэль сделал попытку дружелюбно улыбнуться, втайне надеясь, что она не заметит помятое лицо и налитые кровью глаза.
В первый момент она почувствовала, что снова поддается неотразимому обаянию его улыбки. Но тут же спохватившись и приготовившись к защите, она сухо произнесла:
— Доброе утро, сэр.
— Доброе утро, моя дорогая, позволь за тобой поухаживать!
— Нет, благодарю, — насторожилась Виктория. — Я сегодня не голодна. И кроме того, вид этого бекона как-то не вызывает желания его попробовать… Кажется, сегодня будет чудесный день.