Магия Луны
Шрифт:
В груди Виктории разгорался настоящий пожар, сердце неистово колотилось, она ощутила ошеломляющий бег крови и была поражена силой нового, не изведанного ею ранее чувства.
— Рафаэль, — прошептала она с удивлением. Услышав в ее голосе неподдельное волнение и нетерпение, он порывисто привлек ее к себе, поднял на руки и, сам дрожа от возбуждения, понес ее, молчаливую и трепещущую, в постель. Прижимая ее к себе, он почувствовал упругость ее грудей и, не отдавая себе отчета, закончил путь бегом.
— Боже мой, Виктория, ты сводишь меня с ума и заставляешь ходить по самому краю…
— Краю
— Я так тебя хочу… — хрипло прошептал он, опустив ее на кровать.
Виктория не могла даже представить, чего именно он хочет, но чувствовала, что ее тоже охватило желание. Она хотела прикасаться к нему, целовать, ощущать его сильное, крепкое тело прижатым к своему. Она даже не предполагала, каким волнением и восторгом сверкали ее широко открытые глаза, не знала, что на лице ее отчетливо читается сжигающее ее желание.
«Она так ненасытна».
Рафаэль ожесточенно затряс головой. Боже милосердный, как хорошо, когда жена хочет мужа, сама стремится к нему. Все правильно, она не должна бояться его ласк. Он выпрямился, на шаг отошел от кровати и, не спуская глаз с ее взволнованного лица, неторопливо развязал пояс халата и рывком отшвырнул свою единственную одежду в сторону.
— Я знаю, Виктория, что ты никогда раньше не видела обнаженного мужчину. Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня, привыкла к моему виду. Ты должна знать, что я ни за что на свете не обижу тебя, никогда не сделаю тебе больно.
Виктория во все глаза уставилась на стоящего перед ней мужа. Она зачарованно разглядывала его великолепное мускулистое тело, освещенное тусклым светом единственной зажженной свечи. Покрытая густыми черными волосами грудь, подтянутый мускулистый живот… Ее глаза скользнули ниже и удивленно расширились при виде напряженно восставшей мужской плоти. Жгучее желание огнем опалило Викторию, сердце забилось с бешеной скоростью, дыхание перехватило. Не отдавая себе отчета, она инстинктивно раздвинула ноги.
— Рафаэль! — прошептала она и раскрыла ему свои объятия.
Он медленно приблизился и лег рядом с ней. Затем приподнялся и внимательно посмотрел на нее глазами, бушующими, как Северное море во время самого грозного шторма.
— Ну и как, Виктория? Тебе понравилось, что ты видела?
— Ты очень красив, — задыхаясь, проговорила она, — не могу себе представить более красивого мужчину.
«Ты — моя точная копия… Именно поэтому она вышла за тебя замуж».
— Это правда? — Рафаэль услышал свой собственный голос, как бы доносящийся издалека, и тут же, разозлившись на себя, он выместил гнев на ни в чем не повинной ночной рубашке. Треск разорвавшегося шелка прозвучал необычайно громко в ночной тишине. Рафаэль не сводил глаз с ее обнаженных грудей, и это усиливало ее волнение. Она и представить себе не могла, что люди могут переживать такие сильные чувства, но стремилась испытать все до конца, вместе со своим единственным, первым возлюбленным. Рафаэль прикоснулся рукой к ее груди. Виктория вздрогнула и прерывисто вздохнула.
— Очень хорошо, — сказал Рафаэль и стиснул ее грудь сильнее. Он почувствовал, как ее сердце бьется в его ладони, и снова до него донесся его собственный голос:
— Ты не боишься, Виктория, когда я вот так дотрагиваюсь до тебя?
За неполные девятнадцать лет своей
Он наклонился, провел по ее соску языком и вдруг жадно всосал его. Виктория изогнулась в его руках, не понимая, что происходит, и в то же время не в силах сдержаться. Она почувствовала, что теряет контроль над собой.
— Ты — само совершенство, — хрипло выдохнул он, на секунду оторвавшись от ее груди. — Я и мечтать не мог ни о чем подобном.
Эти слова мгновенно вернули ее к действительности. Она отлично знала, что не была совершенной. Как раз наоборот, она обладала вполне конкретным изъяном — уродливой, искалеченной ногой. Однако этот недостаток все еще оставался скрытым. А руки Рафаэля опускались все ниже, она поняла, что через несколько мгновений останется совершенно нагой в его руках и он увидит…
Виктория ощущала, как он отбрасывает остатки рубашки, мешающие ему разглядеть ее всю, слышала, как учащается его дыхание. Вот его рука опустилась на ее нежный живот, погладила его и двинулась ниже, наслаждаясь атласом ее кожи. Виктория извивалась в его руках, ей казалось, что еще секунда, и она умрет от желания.
— Тебе приятно?
Вместо ответа она застонала и теснее прижалась к нему. Его рука опять нежно погладила ее живот и бедра и медленно двинулась еще ниже. Рафаэль осторожно раздвинул ей бедра, приник рукой к самому сокровенному… Это было восхитительное ощущение. Где-то внутри, прямо под его ладонью, словно появился крохотный огонек. Он быстро разгорался, и уже через несколько секунд его жар сделался нестерпимым. Казалось, он вот-вот выплеснется наружу. Не имевшая знаний, но ведомая инстинктами, древними как сама природа, Виктория доверчиво раскрылась навстречу своему единственному возлюбленному, готовая принять его, как приемлют мужа.
— Ты такая нежная, Виктория, такая горячая.., ты сводишь меня с ума. — Рафаэль продолжал целовать и ласкать ее.
Его прикосновения, его губы, язык — все слилось в одну непрерывную симфонию любви и ласки. Она больше не могла сдерживаться. Ее щеки пылали, губы жадно искали поцелуев, глаза сверкали от обжигающей страсти. Она вскрикнула от неистового желания наполниться им до краев. Но тут его требовательная рука потянулась к ее левому бедру, и Виктория мгновенно почувствовала, как ее, парившую в заоблачных высотах любви и страсти, со всего размаха сбросили на грешную землю. Насторожившись и отодвинувшись, она попросила:
— Рафаэль, задуй, пожалуйста, свечу.
— Почему? — Он все еще дрожал от возбуждения, но тоже почувствовал, что она отстранилась. — Я хочу видеть тебя, Виктория, видеть всю, такую прекрасную… Не надо стесняться меня, моя милая.
Нет, нет! Пожалуйста, Рафаэль, я должна тебе кое-что рассказать. Подожди, пожалуйста.
Его рука, так и не дотянувшаяся до проклятого шрама, тяжело опустилась на ее живот, как будто прижимая ее к постели. Сердце сжалось от дурного предчувствия.
— О чем ты говоришь?