Магия Криста
Шрифт:
Человек не хочет открывать своё лицо под капюшоном. Его походка и движения расслаблены, он берёт мандарин на траве газона, потом вертит его в пальцах. Его руки в серебряных перчатках. Никто не носит таких перчаток в её городе.
– Я хотел взять это и… – начинает незнакомец.
– И что?
– Тебе не нравятся мои подарки, – говорит он другим, тёплым тоном и кашляет с притворством. – Кхм! Я не знал, что тебе подарить. Твой день рождения был неделю назад. Я не знаю, что подарить девушке в семнадцать. Карлайл сказал, это будет хороший сюрприз, но, к сожалению, ты не
– Стой. Стой. Кто ты? Отве…
Парень снимает капюшон и делает шаг в свет фонаря.
Мятно-зелёные волосы. Улыбка, которую Мира узнает, даже спустя столько лет она такая же.
– Сюрприз! – произносит Авель и снимает плащ. – С ума сойти, Мира! Ты меня не узнала? Как такое возможно? Окей, не смотри на меня так. Я всё тот же. Авель Леруа. Или ты забыла? Ты… не рада меня видеть? В первый раз мы встретились сколько лет назад? Ты меня не узнала! Не могу поверить! Я никак не мог угадать твою реакцию.
Мира понимает, что он тараторит так, потому что волнуется, и, наконец, она решает широко улыбнуться.
Сегодня празднование дня Конституции, каждый столб вдоль центральной улицы обвязан ленточкой. Новая дробь праздничного салюта окрашивает ночное небо.
Мира делает пару широких шагов вокруг Авеля. Пять лет назад ему было одиннадцать, он младше её на год. Тот мальчик, это точно он?
Блики отражаются на мятных волосах и блестят в его глазах, когда один луч магического салюта из мерцающих бабочек проскальзывает, ударяется об асфальт и рассыпается искрами. Авель замечает её взгляд, потом смотрит в сторону.
– Мира, что-то не так? – говорит он и касается своего затылка рукой в серебряной перчатке.
– Во-первых, почему ты стал выше меня? Это нечестно! Ты же младше!
Его пропорции. Хоть фигура такая же тонкая, он стал выше, и плечи тоже стали шире. Но таким длинным ногам могла бы позавидовать любая девушка. Авель. Всё тот же зелёный оттенок на волосах. В таком тусклом освещении блики и тени на прядях играют также непринужденно, как и в детстве. Такие же юные, но тронутые мазками мужественности черты лица. И светлые глаза с хитрыми синими огоньками в самой их глубине.
– Что не рада меня видеть? – говорит он, и в уголке губ появляется маленькая ухмылка. – Ты тоже изменилась. Извини, у меня были кое-какие неоконченные дела с… Неважно! Кстати, тебе нравятся мандарины? – он снова вертит оранжевый фрукт в пальцах. – У меня аллергия, но мама любила этот аромат…– он делает паузу и поднимает бровь. – Это связано с местом, где я сейчас живу. Утром я был на банкете, мы болтали с Карлайлом по порткому, он предложил мне взять один. Ну, дальше ты знаешь…
Авель отводит взгляд. Снова.
– Почему ты… так смотришь на меня? – добавляет он тихим голосом.
– Как? Я смотрю как обычно, – говорит Мира и пожимает плечами. – Почему ты так поздно? Сегодня празднование
Он игнорирует её слова, поднимает голову к небу, потом надевает капюшон своего короткого плаща.
– Авель!
– Комендантский час? И что? – говорит он и смотрит на её ноги. – Ты сможешь бежать в этой обуви?
В то же мгновение его пальцы в серебряной перчатке обхватывают ладонь девушки. Он тянет её за собой.
– Бежать? Куда бежать?
Ответа не последовало, и они уже выбегают на другую улицу. Авель прислоняет Миру к стене в тени и выглядывает за угол. Его рука в перчатке надежно держит её руку. Большая ладонь в отличие от её маленькой. Чувство другое, девушка не может понять, что это. Оно просто не такое, как в детстве, когда она взяла его руку в первый раз. Мира сжимает пальцы. В тени она видит только профиль Авеля. Она уверенна, сейчас он смотрит на их ручные объятья.
– Скажи, о чём ты думаешь? – начинает Мира. – Когда будет комендантский час все улицы…
– Бежим, – шепчет он.
– Но нас могут увидеть! Я не хочу доставлять неприятности отцу. Я и так уже была в неприятной ситуации. Куда ты ведёшь меня?
– Ты узнаешь скоро, – говорит он и заматывает голову девушки в чёрную шаль с её плеч. – Доверься мне.
Это весь ответ, на который она может рассчитывать…
Розовый лис бежит рядом с ними через улицы с одинаковыми пепельными домами в два этажа, одинаковыми деревьями с серебряными листьями, серыми сломанными заборами разной формы и длины, мимо тонких столбов, обклеенных объявлениями, старыми и рваными. Кажется, Авель направляется на север, а именно к Синей площади.
Один из полицейских едва замечает парочку, когда они проскальзывают у него за спиной. Мира выдыхает, но в следующем квартале перед ними открывается куча старых ящиков, рядом с которыми стоят двое полицейских с бутылкой и стаканами.
– Приятного вечера, парни, – кричит Авель, когда пробегает мимо.
– Стоять! – кричит один из них. – Нарушители! Стоять!
Мира и Авель бегут вдоль забора из растительного орнамента, когда за их спинами раздаётся свист. Это то, чего следовало ожидать. У Миры нет сил, чтобы назвать Авеля идиотом. Парень бежит рядом с ней, но из-за его капюшона она может видеть только его подбородок и один уголок рта в улыбке. Похоже, его это начинает забавлять, в то время как сердце Миры бьётся, как сумасшедшее, а дыхание сбивается от непрерывного бега. Её рука, уже мокрая от пота, начинает скользить в его ладони.
О! Давно так не бегала и…
Очередное испытание – перелезть через забор, где тупик. Решётки неудобные, сапоги Миры скользят по ним. В конце концов, ей удаётся ухватиться за верхнюю палку в момент, когда рука Авеля оказывается на её бедре. Она чувствует его прикосновение через ткань платья. Эта неловкость заставляет её лицо загореться, но помогает закинуть ногу на забор. Внизу огромная лужа. Но Авеля это не волнует, он встаёт в неё и снова берёт руку девушки, чтобы продолжить бег.
– Где… Танк? – произносит Мира и чувствует, что задыхается.