Магия грез

Монинг Карен Мари

— Ты можешь это сделать, Мак. Я здесь. Сейчас ты в безопасности. Ты можешь вспомнить. Они больше не причинят тебе вреда.

О нет, еще как причинят. Я не буду вспоминать и не выйду из этой комнаты.

Здесь есть вещи, которые удержат монстров вдали от меня. И мне нужны эти вещи. Прямо сейчас. Его тело. Его страсть. Чтобы стереть все это. Я толкаю его на пол, сходя с ума от желания. Он жестко отвечает. Мы буквально взрываемся, тянем друг друга за волосы, целуемся, сталкиваемся. Перекатываемся по полу. Я хочу быть сверху, но он переворачивает меня, распинает. Лижет, пробует, доводит до оргазма снова и снова, а потом несет на кровать, накрывает своим телом. Когда он толкается внутри, я со всей силой своей злости толкаюсь навстречу, проникаю в него той магией, что живет в моей

голове, потому что меня чертовски бесит то, что он заставляет меня думать и вспоминать. Теперь моя очередь копаться в его мозгу, и…

…мы в его теле, оба, и мы убиваем без остановки, и наш член напрягается. Никогда раньше нам не было так хорошо от убийств. Плохо тоже не было, но теперь это стало просто восхитительным. Теперь это сила, похоть, жизнь. Дети мертвы, женщины уже остыли, мужчины умирают. Хрустят кости, плещет кровь…

Он знает, что я там. Он выталкивает меня с такой яростью, что моя магия исчезает. Я восхищаюсь его силой. Она возбуждает меня.

Наш секс примитивен.

Я выбиваюсь из сил и засыпаю. Я больше не знаю, кто я.

Я думала, что я животное.

Больше я в этом не уверена.

Сложно сказать, что заставляет разум вдруг сложить части головоломки в единое целое.

Я решила, что человеческий дух достоин самой высокой оценки. Как и тело, он стремится вернуться к здоровому состоянию.

Как клетки борются с инфекцией и стараются победить болезнь, так и у нашей души есть особая способность к восстановлению. Дух чувствует причиненный ему вред и знает, когда вред может стать необратимым. Если нанесенная рана слишком велика, наш дух закрывает ее своеобразным коконом, так же как тело оборачивает кистой инфицированный участок и таким образом получает время, чтобы набраться сил для выздоровления. Для некоторых людей это время так никогда и не наступает. Некоторые так и остаются навеки сломленными. Вы видите их на улицах, с тележками для мусора. Видите их в барах, где они постоянные клиенты.

Моим коконом была эта комната.

После того как Бэрронс ушел — позже я поняла, что он часто уходил, пока я спала, — я заснула.

Некоторые считают сны другим миром. Мы не знаем, так ли это, потому что во сне нет физической реальности, которую мы могли бы опознать. Сон существует в другом измерении, которого человечество еще не открыло и к которому не испытывает доверия.

Мне снилась моя прошлая жизнь.

Мы с Алиной играли, смеялись, бегали, держась за руки, гонялись за бабочками с сачком, но не ловили их, потому что кто же хочет поймать бабочку сетью? Они слишком хрупкие, слишком чувствительные. Вы не хотите сломать им крылья. Они как сестры, как любовь. С такими драгоценными вещами нужна постоянная бдительность и осторожность. А я уснула на посту. Я не была бдительной. Не слышала скрытых ноток в ее голосе. Я была слишком ленива и беспечна в своем счастливом розовом мирке. Мобильный телефон утонул в бассейне… По поверхности пошла рябь. И все изменилось навсегда.

Я — горе.

Мне снятся родители, но они мне не родные. Мы с Алиной появились на свет в другой семье, но я не помню ее и впервые задумываюсь о том, что воспоминания о ней у меня могли отнять.

Меня предали.

Мне снятся Дублин, и первый Фейри, которого я увидела, и старая злобная женщина, Ровена, которая посоветовала мне отправляться умирать в другое место, если я не могу защитить свою кровь. Она оставила меня одну, не предложив помощи.

Я — злость. Я этого не заслужила.

Мне снятся Бэрронс и В'лейн, и похоть перемежается с подозрительностью, противоречивые эмоции превращаются в яд.

Мне снится Гроссмейстер, убийца моей сестры, и я становлюсь местью. Но я больше не горяча. Я холодная месть, смертельный лед.

Мне снится книга-чудовище, и она зовет меня по имени и считает меня себе подобной.

Я нетакая.

Мне снится логово Мэллиса. Я ем плоть бессмертных созданий и изменяюсь.

Мне снятся Кристиан, и Дэни, и аббатство ши-видящих. О'Даффи, Джайн, Фиона и О'Баннион, Охотники и монстры, наводнившие улицы.

Затем сны становятся темнее и быстрее, они сыплются на меня, как удары боксера-профессионала, сердце и мозг принимают их на себя.

Дублин погружается в темноту! Дикая охота! Запах специй и секса!

Я в церкви, вокруг меня принцы Невидимых, они вскрывают мою сущность и разбрасывают по улице то, что ее составляло. Остается только оболочка женщины, мешок кожи с костями, и, ужас, Господи, как ужасно смотреть на себя со стороны, когда все, что ты знаешь о себе, вырывается и уничтожается и ты теряешь контроль не только над телом, но и над собственным разумом, тебя насилуют в самом глубоком и жестоком смысле этого слова, но…

Это как вспышка.

В той опустошенной женщине есть место, которого они не могут коснуться. Во мне оказалось больше, чем я думала. Нечто, что у меня не может отнять никто и ничто.

Им не удастся сломить меня. Я не сдамся. Я сильная. Я ни за что не исчезну до тех пор, пока не получу то, за чем пришла.

Я могла потеряться на время, но я никуда не исчезала.

Кто ты, мать твою?

С судорожным вздохом я резко сажусь на кровати, мои глаза распахиваются — я словно оживаю после того, как умерла и меня положили в гроб.

Я Мак.

И я вернулась.

Часть вторая

«Один из профессоров, преподававших мне психологию в колледже, утверждал, что все наши поступки имеют одну-единственную цель — секс.

Профессор аргументировано доказывал, что это примитивный неизменный биологический императив (и что, от этого идиотизм человеческой расы становится меньше?). Он говорил, что все, начиная с одежды, которую человек надевает утром, еды, которую покупает в магазине днем, и развлечений, которых ищет вечером, подчинено единственной цели — найти себе пару и заняться сексом.

Я подумала, что он придурок, подняла наманикюренную руку и вслух выразила свое несогласие. Он предложил опровергнуть его теорию.

Мак 1.0 не смогла этого сделать.

Но Мак 4.0 это под силу.

Да, многое в нашей жизни вертится вокруг секса. Но нужно подняться и посмотреть на человеческую расу с высоты птичьего полета, чтобы увидеть полную картину. А я в свои девятнадцать была на это не способна. Я была красоткой, влюбленной в розовый цвет и перламутр.

Я вздрогнула. Ну и какого партнера я надеялась этим привлечь? (И не ждите, что я буду анализировать пристрастие Мак 4.0 к черному и крови. Я это просто понимаю и принимаю.) Так что же нам покажет полная картина нашего стремления к сексу?

Мы не пытаемся что-то приобрести. Мы хотим кое-что почувствовать. Почувствовать себя живыми. Полными энергии, яркими, эмоциональными. Добро. Зло. Удовольствие. Боль. Мы хотим всего и сразу.

Для людей, жизнь которых довольно однообразна, секса достаточно, чтобы это испытать.

Но те из нас, кто живет на полную мощь, чувствуют себя по-настоящему живыми, когда вскидывают над головой кулак, оттопыривают средний палец и с холодной усмешкой машут получившейся фигурой у Смерти перед носом».

Из дневника Мак

6

Я была зла как черт.

Причин было так много, что я даже не знала, с чего начать их список.

Хождение по комнате меня злило. Еще больше злило сидение на сбитых простынях из алого шелка, которые пахли так, словно кто-то устроил на них сексуальный марафон.

И этим «кем-то» была я.

При мысли об этом я злилась еще больше.

Стоит вам подумать, что жизнь отвратительна, как она тут же становится еще хуже. Ха, Мак не пришлось выбирать, стоит ли заняться с кем-то сексом. Прощайте, свидания, флирт и романтика. Меня затрахали до безумия, а потом, когда ниже падать было уже некуда, трахали, пока я не пришла в себя. И я ни за что и никогда не признаюсь в этом человеку, который наверняка будет горд и счастлив, зная, что одной лишь силой своей сексуальности вытащил меня из той бездумной пропасти, в которую меня, кричащую и сопротивляющуюся, затащили несколько Темных Фейри, убивающих сексом.