Магия дарит

Эндрюс Илона

Пара крошечных глаз загорелась у корней дуба слева. Радужки не было видно – весь глаз представлял собой миндалевидную щель бледно-желтого свечения.

— Слева, — сообщила Трейси. Ее голос был совершенно спокоен.

— Я вижу, — сказал Гастек.

Справа, в метре от земли, сверкнула еще одна пара. Затем еще одна, и еще. Повсюду вокруг нас светились глаза, они группировались вокруг стволов деревьев, выглядывали из подлеска, высовывались из-за камней.

— Что это такое? — спросила Трейси.

—

Ульдра, — ответил Гастек. — Это духи природы из Лапландии. Они живут в основном под землей. Я бы не стал их провоцировать. Оставайтесь на поляне.

Глаза смотрели на нас, не мигая.

По поляне пронесся взрыв ледяного холода. Ульдры исчезли, как одна. На земле застонал олень.

Ну, поехали.

Я порылась в рюкзаке и вытянула небольшой кожаный мешочек, маленького пластикового медведя, наполненного медом, и флягу. Теперь назад дороги нет. Я поднялась с бревна и пошла к центру поляны, где меня ждал огромный плоский камень. Вампиры Гастека и Трейси направились следом.

В камне было углубление, достаточно большое, чтобы вместить около трех галлонов жидкости.

— Когда драуг появится, не разговаривайте с ним. Чем дольше мы будем говорить, тем больше времени у него будет, чтобы уловить наш запах. Нам все равно придется драться, чтобы освободиться. Не нужно все усложнять.

Никакого ответа.

— Гастек? Ты меня понял?

— Конечно, — пробормотал он.

— Чероки установили на горе защитные обереги. Если мы доберемся до столбов у дороги, то будем в безопасности.

— Ты уже говорила это.

— Я просто напоминаю.

Ничего хорошего из этого точно не выйдет.

Я поставила флягу на землю и потянула за шнурок, скрепляющий подсумок. Он открылся и превратился в квадрат кожи на моей ладони. Внутри лежали шесть рунных камней, выточенных из кости, и горсть побитых серебряных монет: две с изображением меча и молота и четыре с вороном викинга.

Я бросила руны в чашу. Они звонко стукались, скатываясь по каменным бортам. Мне потребовалась секунда, чтобы отвинтить крышку фляги. Эль залил руны жидким янтарем. Поплыл аромат ячменного солода и можжевельника. Туман зашипел, как потревоженная змея.

— Терпение, Хакон. Терпение.

Я вылила остатки эля и меда, перемешала их веткой. Магия распространилась от рун в мед и эль. Я протянула руку и вынула руны, все, кроме двух: руны связывания врагов и руны, предотвращающей кражу.

Туман уже почти повис надо мной.

Глубоко вздохнув, я схватила оленя за голову и подвинула ее над чашей. Влажные карие глаза глядели на меня.

— Мне так жаль.

Я вытащила метательный нож и одним быстрым движением перерезала животному горло. Кровь хлынула в таз, горячая и алая. Пришлось держать его голову, пока она не остановилась. Чаша была заполнена на треть.

Я отступила назад и подняла монеты в руке. Они звякнули, искрясь магией.

— Я призываю тебя, Хакон. Выйди из могилы. Отведай кровавого эля.

Магия пульсировала по поляне, ледяная и шокирующе мощная. Она пронзила мою кожу, пробив себе путь до самых костей. Я отшатнулась. Паника поднялась во мне, как огромная черная волна. Все мои инстинкты кричали: «Беги! Беги так быстро, как только можешь».

Пришлось стиснуть зубы.

В воздухе стоял запах прелой, разлагающейся плоти. На языке образовался тошнотворно сладкий налет.

Туман сгустился с жутким стоном, и к камню вышло существо. Толстый плащ из полусгнившего меха свисал с его плеч, прикрывая броню, которая охватывала его от локтя и до колена. Мех истончился до длинных перьевых прядей, измазанных грязью. Длинные бесцветные волосы в беспорядке спадали с его головы. Его кожа была синей, как при аргирозе.

Драуг опустился к чаше, окунул голову и стал лакать жидкость, как собака. Смерть высосала из его плоти все мягкие ткани. Его лицо представляло собой кожистую маску морщин, нос был неправильной формы, а губы иссохли, обнажив рот, полный длинных вампирических зубов. Его глаза были ужасны: бледно-зеленые и абсолютно твердые, словно сделанные из матового стекла. Ни радужки, ни зрачка, ничего. Просто два мертвых глаза за непрозрачной зеленой мембраной.

Я дала ему пару секунд на кровь и сжала руны. Они грели мою кожу, укрепляя связь с двумя оставшимися костяшками в крови эля.

— Этого достаточно.

Нежить подняла голову. Кровь капала с подбородка драуга. Раздался голос, хриплый, похожий на скрип деревьев в лесу.

— Кто ты, мясо?

Звучит не очень хорошо.

— Я пришла поторговаться. Справедливый обмен: свежее мясо в обмен на ответ.

Драуг наклонил голову к крови. Магия пульсировала от рун. Существо издало протяжный звук, нечто среднее между криком и рычанием.

Вампир Гастека переместился и встал рядом со мной.

Нежить повернулась к кровососу.

— Ты принесла мне мертвое мясо?

— Нет. Мертвое мясо охраняет меня. Мертвое мясо не имеет власти над элем. Если ты хочешь поговорить с мертвечиной, это твое дело.

Драуг поднялся над углублением в камне, сгорбив плечи.

— Мертвое мясо говорит?

Гастек сдвинул вампира еще на шаг.

— Я бы не стала этого делать, — шепнула я ему.

Вампир остановился:

— Кто ты?

Может ли чудище прикончить его, не испортив мой план?

Драуг прислонился к камню.

— Я Хакон, сын Эйвинда. Мой отец был ярлом, а его отец до него был ярлом. Кровавый эль зовет меня. Кто ты, мясо, что прервал мою трапезу?