Магия чувств
Шрифт:
Он тотчас это ощутил. Еще бы, столь опытный в амурных делах мужчина ничего не упустит. Он целовал ее все нежнее, все сладостней — ничего подобного она еще не испытывала в жизни. Послушно изогнувшись, она прильнула к нему, готовая дать все, что он пожелает, и даже больше. Ей и в голову не приходило, к чему это может привести. Все ее мысли потонули в бездонной страсти.
А его руки бесцеремонно блуждали по ее телу, знакомясь с каждой извилинкой. На ней была шелковая шаль с бахромой, купленная на уличной распродаже всего за несколько гульденов. Спереди она
А носила она эту шаль потому, что тоненькая хлопчатобумажная блузочка с излишней откровенностью обнажала ее нежные груди — больше, чем она могла себе позволить. Пожирая их испепеляющим взглядом, он наслаждался зрелищем в свое удовольствие.
Чарли была худенькой девушкой, и ее формам не требовалось лифчика, поэтому в своем полупрозрачном облачении она смотрелась почти как в костюме Евы. И ощущала, как под его пристальным взглядом ее соски, словно бутоны, набухают под тонкой паутиной ткани. Он коснулся ее рукой, и у нее перехватило дыхание.
Не будь сзади опоры, она бы, пожалуй, не удержалась на ногах. Она беспомощно прислонилась к стенке каюты, а его язык оказался уже в нежной раковине ее ушка, и ладони ласково поглаживали ей груди, кружа вокруг нежных сосков и разжигая в ней всепоглощающий пожар.
Она откинула назад голову, из уст вырвался прерывистый вздох. До ее сознания дошел его смех, торжествующий смех победителя. Он вновь припал к ее губам, будто они принадлежали ему по праву. Ей оставалось только покориться. Она не могла устоять против наглого вторжения его языка, а ее маленькие груди предательски обнажали все оттенки ее ощущений.
— Продолжать дальше здесь не место, — тихо произнес он низким хрипловатым голосом. — Мой дом в двух шагах отсюда, там наверху есть огромная двуспальная кровать. На ней мы могли бы недурно устроиться.
Его слова донеслись до нее как бы из другого мира. Опомнившись, она перепуганно раскрыла глаза.
— Нет!
— Нет? — Он мгновенно нахмурился. Ее с виду капризная выходка его ошеломила. — Это что еще за игра? — в гневе набросился он на нее. — После всего, что было, мы решили пококетничать? Пообещать все и ничего не дать?
— Пожалуйста, простите. — Она читала темные намерения в его взгляде и в растерянности пыталась высвободиться из его рук. — Пожалуйста, отпустите меня.
— Выходит, мы еще слишком маленькие и самоуверенности хватает только на то, чтоб водить за нос юнцов, — разъяренно зарычал он. — Пожалуй, мне следует преподать вам урок насчет того, как опасно морочить голову взрослым.
— Нет, пожалуйста, простите меня. — Теперь она и впрямь его боялась. На самом-то деле он прекрасно владел собой, весь его гнев был наигранным и, как ни странно, именно поэтому особенно пугающ.
Запустив пальцы ей в волосы, он притянул к себе ее голову; она сопротивлялась что было сил.
— Вам следовало бы вести себя поразумней, — рычал он ей в лицо. Разве мама не говорила вам, что опасно играть с огнем? Слишком опасно, можно здорово
Навалившись всем весом, он прижал ее к стенке; было совершенно невозможно избежать его губ, впившихся в нее поцелуем. Она билась в его объятиях и колотила руками по груди, но ее жалкое трепыхание в непосредственной близости к нему лишь подливало масла в огонь. А этот человек в своем безупречном костюме принадлежал к племени сильных, еще каких сильных. Справиться с ним у нее не было ни малейшей возможности.
Да она была бы и не прочь сдаться без боя. Ох, как она этого хотела, как хотела провести с ним ночь на огромной удобной кровати, ощутить живительное тепло его обнаженного тела. Она тонула в зыбучем песке желания.
Он отпустил ее, да так неожиданно, что она чуть не покатилась кубарем, больно задев плечом о косяк. Его серые глаза глядели на нее с холодным отвращением.
— Пораскинув умом, я решил не пачкаться тем, что уже перебывало в постели у половины Амстердама, — с издевкой бросил он. Его голос обжигал ее презрением. — Бегите скорей к своим желторотым юнцам, а то они вас заждались. Лично я предпочитаю быть разборчивее в этих делах.
Развернувшись, он одним махом вскочил на тротуар и скрылся в тени высоких, стройных, окаймлявших небережную вязов. Она проводила его взглядом. Слезы унижения сдавили ей горло. Ей некого было винить, кроме себя; она сама дала повод думать, что готова лечь в постель даже с незнакомцем.
Дверь в дом отворилась, на мгновение высветился его силуэт и вновь исчез из виду. Усилием воли Чарли взяла себя в руки и, подняв упавшую шаль, аккуратно сколола ее брошью.
И вообще, плевать она хотела на то, что он о ней думает. Мужчин такого сорта она всегда недолюбливала. Нудные молодые дельцы и подающие надежды политики — разве не достаточно перезнакомил ее с ними отец, умоляя остепениться и найти себе приличного жениха?
Но все это ей было не по нутру. Она терпеть не могла мужчин, которые носят костюм.
Глава 2
Плавучий цветочный рынок на канале Сингел был излюбленным местом, где Чарли писала свои картины. Весенние нарциссы и тюльпаны уже уступили место розам, охапки которых всех сортов и оттенков, окутанные облаками белых крохотных цветочков, теснились в огромных ведрах. Яркие навесы стоящих вдоль берега барж укрывали их от осеннего солнца, купая в мягком золотисто-желтом мареве.
Невозможно было запечатлеть все детали, да Чарли никогда к этому и не стремилась. Она предпочитала изображать на холсте общее впечатление, то, что она увидела скорее внутренним зрением, нежели глазами.
Примостив велосипед у стены, она устроилась с табуреточкой и мольбертом на самом краю тротуара, дабы по возможности не мешать суетящейся вокруг толпе. Кое-кто из прохожих останавливался, восхищаясь ее работой; в ответ на их комплименты она улыбалась и про себя ухмылялась грубой лести тех, кто рассматривал ее картины слишком близко, не видя на них ничего, кроме яркой мазни.