Магиня
Шрифт:
— А что тебе известно? — Ракитин насторожился.
— За пиво и аспирин…
— Шантажист. Жду.
Вот это — по-ракитински! Я выскочил на улицу с максимальной скоростью взбесившейся черепахи и, окунувшись в знакомую промозглую сырость, оседлавшую город, самоуверенно решил, что могу вести машину. Однако на стоянке меня ожидал сюрприз. Моей верной «двадцатки» на месте не оказалось, а на очевидный вопрос сторож вытаращился так, будто я заговорил с ним по-китайски. Это было уже слишком!
— Тебе за что
— Помилуйте, Дмитрий Алексеевич! — старик замотал головой, словно пытаясь отогнать навязчивое видение. — Так ведь не ранее, как полчаса назад вы же сами и взяли «Селенгу» вашу!
— Слушай, Минеич, — мне вдруг стало не по себе, — а ты, часом, не приложился с утра?
— Ни в коем разе! Как можно? — старик истово перекрестился. — А вот вы вчерась…
— Вот именно! — я поспешно полез за сигаретами. — Так что, сам понимаешь, не мог я раньше… Только сейчас из дома, — я закурил и протянул пачку сторожу.
— Да неужто я бы вас не признал, Дмитрий Алексеевич?! — продолжал бормотать он, осторожно разминая сигарету, — и куртка ваша, и кепка, и джинсы… — он погремел коробком и выудил заскорузлыми пальцами спичку.
У меня отлегло на душе — конечно, простой угон! Наверно, это и к лучшему — на такси доберусь. Я ободряюще хлопнул Минеича по плечу, отдал ему всю пачку «Монте-Карло» и двинулся к проспекту.
Свободная машина, казалось, поджидала меня на троллейбусном кольце, и едва я устроился на заднем сиденьи, ринулась в светлеющую мглу пустынного проспекта.
…Я шел по какой-то незнакомой улице в старой части города, обстроенной черными бревенчатыми двухэтажками на кирпичных фундаментах. Мне нужно было во что бы то ни стало добраться до конца улицы до того, как это произойдет.
Что?..
Я не знал точно, но знал, что могу и должен обязательно предотвратить это. Поэтому я шел и шел, и задыхался — курить надо меньше! — и сердце снова, как в первый раз, пустилось вскачь… Я уже видел перекресток, и фонарь на углу, а к нему, впереди меня, шла женщина, чем-то знакомая, и именно в ней было все дело! Но — далеко, а она почти дошла до угла. Вот остановилась, оглянулась будто ее окликнули, и — действительно — из-за дома появилась фигура, тоже знакомая…
Тороплюсь, задыхаюсь — ни побежать, ни крикнуть. «Господи, да что же это?!.. Он набросился на нее, душит!.. Скорее, лишь бы успеть!.. Что?.. Не знаю. Помочь ей? Спасти?.. Или — нет, увидеть! Увидеть его лицо, обязательно! Это очень важно, чтобы спасти ее…»
И вот уже я рядом. Женщина стоит на коленях, хрипит, глаза закатились. Он убивает ее, медленно раздавливая гортань…
«Садист! Выродок! Повернись ко мне, посмотри в глаза! Я запомню тебя, я узнаю тебя и тогда тебе — конец!..»
Воздух вдруг становится плотным и вязким, движения даются с трудом, а тот упорно отворачивает лицо,
Неожиданно он резко поднимает голову, и я вижу его в упор. И узнаю. И кричу от ужаса. И не слышу собственного крика. А он бросает свою жертву, хватает меня за плечи и трясет, и что-то говорит одними губами, и в глазах его страх, отчуждение, просьба…
— Эй, приятель, очнись! — услышал я откуда-то издалека и с трудом приоткрыл отяжелевшие веки.
Таксист испуганно тряс меня за плечо, перегнувшись через сиденье.
— Ты чего это?
— А? Что? — я не узнал собственного голоса и закашлялся.
— Припадочный? — уточнил таксист, успокаиваясь.
— Да нет, задремал вроде. Кошмар приснился.
— Бывает… С тебя десять монет, — он включил встроенный в панель управления видеоплеер.
Я протянул ему деньги и вылез из машины. Резкая смена сухого тепла салона на холодную пронизывающую сырость окончательно привела меня в чувство, но где-то в глубине сознания затаился неприятный колючий комочек страха пополам с подозрением.
Олега, вопреки ожиданию, на месте не оказалось, но кабинет его был открыт, а на столе стояла банка пива с таблеткой аспирина на крышке. Едва я проглотил лекарство и принялся за пиво, устроившись в кресле хозяина, как в дверь заглянул наш доблестный комиссар Берест и воззрился на меня как на зомби.
— Так ты живой?!.. А где Ракитин?
Я едва не свалился со стула, подавившись пивом.
— То есть как «живой»?!.. Что за идиотский вопрос?
— Разыгрываешь? — Николай подозрительно покосился на банку и сел, по обыкновению, на стол.
— Чтоб я жил на одну зарплату! — поклялся я. — Только что прибыл на такси по настоятельной просьбе капитана Ракитина, а он…
— Кстати, господин журналист, на каком основании вы игнорируете требования правоохранительных органов и увиливаете от дачи показаний? — вспомнил на мое несчастье Берест. — По браслетам соскучились?
— Не смешно, комиссар, — я скорчил оскорбленную мину. — Когда это я уклонялся от сотрудничества с органами?! Наоборот! Всю свою сознательную жизнь я мечтал влиться в ряды отважных борцов с преступностью и кровью и потом, так сказать…
— Это называется «словесный понос на почве сильного эмоционального перенапряжения», — невозмутимо парировал Николай. — Мы тоже книжки почитываем. Так почему я, комиссар криминальной милиции, должен как студент-первокурсник ожидать чуть ли не до полуночи явления журналиста Котова с повинной?
— Слушай, начальник, чтоб мне пенсию не дали, если вру! — я решил куролесить до конца. — Не мог я вчера, на шухер налетел в «Орионе», едва ноги унес, чтоб мне копчиком в кадык получить!
— И как же ты уцелел все-таки сегодня? — прищурился на меня бравый комиссар.