Магиня
Шрифт:
— Благодарствуем, Григорий Ефимович, в самую точку! — подыграл ему я. — Вот, замерз малость, за преступниками гоняясь.
— Значит, бегаешь медленно, раз замерз, — подытожил довольный Колобок. — А вот мне сорока на хвосте принесла, ты какую-то куклу необыкновенную нашел, вроде как копию некой оч-чень красивой женщины, а?
«Я бы этой сороке весь хвост пооборвал!» — подумал в сердцах я, но вслух сказал:
— Кукла и впрямь хороша, Григорий Ефимович, только оригинал — куда лучше!
— Ну-ка, ну-ка, покажи! — оживился еще больше Колобок, облизываясь
— Нет проблем, шеф! — я нарочито бодро вскочил, подошел к своему личному шкафу-пеналу, открыл цифровой замок и приглашающим жестом распахнул дверцу. — Прошу, полюбуйтесь!
Колобок привстал со стула, и вдруг физиономия у него вытянулась, а нижняя губа обиженно оттопырилась. Заподозрив неладное, я стремительно обернулся к шкафу. Кукла исчезла!
— Ну и как все это понимать? — протянул подозрительным голосом замглавред.
— Ей-богу, не знаю, Григорий Ефимович! — ошарашенно откликнулся я. — Федя, к моему шкафу кто-нибудь подходил?
— Не видел, — лаконично ответствовал Дон Теодор, не прерывая просмотра. — Вы же сами шкаф запирали.
— В том-то и дело, — я в замешательстве сел прямо на стол и полез за сигаретами.
— Пропал ценный «вещдок»! — трагически констатировал опомнившийся Колобок. — Ох, и попадет же тебе, Котов!
— Какая теперь разница? — я сделал подряд пару затяжек и уже спокойнее продолжал. — Открыть замок, в принципе, можно, но нужно время. Здесь в течение дня все время кто-то был! А ночью здание охраняется… И если это не проделки Елены Даниловны, то значит кукла действительно испарилась или дезинтегрировалась, или не знаю что!
Тут замглавред сделал вдруг страшное лицо и замогильным голосом произнес судьбоносную речь:
— Господа, я догадался, что это за кукла! Это магический атрибут для наведения болезни или даже убийства! Про магию «вуду» читали? Ихние колдуны делают как бы копию человека, на которого хотят воздействовать, а потом, например, втыкают этой фигурке иглу, скажем, в печень и — пожалуйста, у человека рак печени! Или другое…
— Откуда в Сибири возьмутся жрецы «вуду»? — скептически поинтересовался Дон Теодор.
— Ну, может быть, это и не «вуду», — стушевался, как всегда, перед ним Колобок, до оторопи боявшийся Фединых вопросов. — Может, еще какая-нибудь древняя магия, мало ли?
Наш экскурс в практическое колдовство был прерван внезапным звонком моего мобильника.
— Котов слушает…
— Привет! Берест, — бравый комиссар был явно чем-то озабочен. — Живой пока?
— Это шутка или пожелание?
— Это предположение. Слушай, тут мне Ракитин докладывает, что ты нашел какую-то странную куклу на квартире подозреваемой Величко и почему-то забрал себе? На каком основании, я тебя спрашиваю? — Николай постепенно начал распаляться, и я понял, что разноса мне не избежать.
— Кукла исчезла, комиссар, — сообщил я убитым тоном, решив, что повинную голову меч не сечет, и ошибся.
— Как это «исчезла»?! — раздался в трубке громовой рык. —
— Откуда я знаю! — в сердцах огрызнулся я и тем подписал себе приговор.
— Гражданин Котов, потрудитесь добровольно и немедленно явиться в управление для дачи письменного объяснения по поводу допущенной вами преступной халатности в отношении хранения ценного вещественного доказательства по делу об убийстве!
— Вот это да! — не удержался я, поскольку терять мне теперь было уже нечего. — Долго репетировал?
— Быстро! — рявкнул разозлившийся комиссар, и я поспешил выключить телефон.
— Ну, всё, Котов, — сочувственно вздохнул слышавший весь диалог Колобок. — Тридцать суток административного ареста тебе обеспечено.
— Не каркай! — вконец расстроился я, одел не успевшую просохнуть куртку и медленно вышел из редакции.
Настроение у меня было ужасное. Я брел по улице словно в каком-то трансе и наверное поэтому не сразу обратил внимание на рекламный щит, мимо которого проходил, хотя натренированный мозг и отметил на нем вопиющую несообразность. И когда смысл ее дошел до сознания, я буквально споткнулся на ровном месте, потом судорожно оглянулся и выронил сигарету. Там, поверх ярких, цветастых бланков и листков рекламы висела, распластавшись, пришпиленная за все четыре лапы, пушистая «мурка» и остекленело, с безмерным удивлением смотрела на меня. Я пятился на онемевших ногах, пока туман не задернул своей мутной завесью этот тихий кошмар, и только потом смог повернуться и идти дальше. Мне необходимо было срочно выпить: в голове творилось черт-те что, а зубы грозили перемолоть друг дружку в порошок.
Поэтому, узрев впереди неоновую палитру кинотеатра «Орион», я немедленно устремился туда и спустя пару минут с облегчением влил в себя первую порцию коньяку, тут же потребовав следующую. Но лишь третья смогла унять нервный озноб и внести некоторую ясность в мироощущение.
«Что это: дикость, развлечение, садизм, жизнеутверждение, психоз?!.. Распять доверчивое животное, глядящее тебе в глаза, похохатывая и приплясывая от удовольствия?!.. Да полноте, человек ли это?.. Ха, конечно! Еще и не то умеем! Перечислить?.. Пожалуй, без толку. Тем более что это даже не материал для газетной полемики, когда вокруг ежедневно происходят куда более мрачные безобразия… И все же, почему эта кошка так тебя задела?.. Откуда я…» — мой разговор с самим собой внезапно был прерван душераздирающим воплем, криками и топотом десятков ног в фойе.
Сработал профессиональный рефлекс, и я оказался там раньше, чем сообразил, что этого делать не следовало. Меня едва не размазала по стене волна обезумевших от ужаса и отвращения зрителей, ломившихся к выходу. Мне отвесили хорошего тумака по уху, чувствительно врезали по ребрам, саданули чем-то твердым по спине и вдавили в узкую нишу за рекламным стендом — и все это не более чем за секунду. Голова гудела, спина и ребра нещадно ныли, нос и глотку забило прошлогодней пылью, рядом кого-то рвало. Толпа качнулась в сторону, и мне удалось проскользнуть в зал.