Магиер Лебиус

Мельников Руслан Викторович

Сверху, со смотровых и боевых площадок, тоже спускается замковая стража. И, судя по шуму, немалый отряд.

Дипольд вновь отступает на этаж ниже. С двумя намертво запертыми дверьми. И еще ниже. В коридор с магиерской мастераторией.

«Уф-ф-фь-ю-и-кщх-х-х-дзянь!» – слышится за спиной.

И теперь… Выбор невелик теперь. Или принимать последний бой здесь, в этом коридоре, или… Нет, все же нужно проверить дверь магилабор-залы. Без всякой надежды – заперто ведь, наверняка. Но – проверить. Просто так, для очистки совести.

Пфальцграф

бежит к дальней нише. Пригибается, подныривает, заскакивает под низкий свод.

Дверь в нише – тяжелая крепкая, обитая железом. Почти как темничная. И…

Дипольд пинает дверь ногой.

…И – не запертая!

Невероятно, но…

Усилившееся, громкое «уф-ф-фь-ю-и-кщх-х-х-дзянь!»– в лицо. А еще – теплый влажный воздух. То ли пар, то ли дым – клубящейся стеной. Самых разных, невообразимых цветов и оттенков. Жутковатый на вид, но не удушающий. И запах крови, окалины, металлической стружки.

Мастератория была открыта. Может, оттого, что нет сейчас в ней узников, способных бежать. Может, имелись иные причины. Но сейчас раздумывать об этом некогда.

Дипольд вваливается внутрь, захлопывает дверь. С той стороны, изнутри.

Руки судорожно ищут замок. Есть замок… Замочная скважина – вот она. Но у Дипольда нет ни ключа, ни отмычки Мартина. К счастью, кроме замка, на двери имеется засов. Засовище целый! С мощной фиксирующей скобой. Пфальцграф дивится, радуется, благодарит Господа. И задвигает дубовый брусок. Вгоняет скобу в пазы. Теперь засов не шелохнется, не сдвинется.

На все про все – мгновение-другое, не больше.

Фу-у-ух! Но расслабляться еще рано. Надо проверить: что здесь, кто здесь.

Дипольд привалился спиной к запертой двери. Выставив перед собой мечи. Осматривая мастераторию. Готовый изрубить любого, кто…

А никто…

Никто к нему не приближался, не совался, не нападал, никто не обращал на сбежавшего пленника с мечами наголо ровным счетом никакого внимания. И странный шум – «уф-ф-фь-ю-ю-кщх-х-х-дзянь!» – не прекращался ни на мгновение.

«Уф-ф-фь-ю-и-кщх-х-х-дзянь!» – по ушам!

«Уф-ф-фь-ю-и-кщх-х-х-дзянь!» – по мозгам!

«Уф-ф-фь-ю-и-кщх-х-х-дзянь!»

«Уф-ф-фь-ю-и-кщх-х-х-дзянь!»

Некоторое время Дипольд стоял неподвижно, вглядываясь в стену пара и дыма. В эту неплотную, неясную пелену, подкрашенную магическим разноцветьем. Зыбкая стена колдовского облака перед ним то смыкалась, то размыкалась. И в прорехи можно было рассмотреть…

Что это?! Это… это… Да ведь это же… Дипольд вдруг понял, на что смотрит. Понял – и вздрогнул. Рука!

Проклятье!

Большая, огромная. Громадная. Железная. С необычайно длинными стальными пальцами. Знакомая уже, хорошо знакомая. Не прикрытая, правда, толстыми пластинами доспеха, но оттого лишь еще более жуткая. Оплетенная проволочными жилами и трубчатыми мышцами рука голема тянулась из клубящейся пелены магилабор-залы к Дипольду Славному.

Назад?

Рвануть засов? Отпереть дверь? Вернуться? Выскочить из мастератории? Погибнуть там, в коридоре, на лестнице, в бою с людьми из плоти и крови? Или уж сразу самому – клинком по горлу. Милостивый Господь простит грех самоубийства, раз такое…

Но влажный колдовской туман впереди в очередной раз разошелся, распался, разлетелся. В тяжелые пестрые клочья. И – новая прореха. Там, где рука. И – за рукой тоже. Дипольд вздохнул с облегчением. Вытер холодный пот со лба.

За развеявшимся туманом не обнаружилось никакого голема. А механического рука была всего лишь рукой. Неживой и неподвижной. Частью, отделенной от остального тела. Снятым с чудовищной машины механизмом. Или, уж скорее, не надетым еще, не вмонтированным в нее. Бездушной, безжизненной деталью была сейчас эта рука. Куском металла. Вернее, соединенными друг с другом диковинными кусками металла. Многими кусками и кусочками. Сложной, но бездействующей конструкцией, которой пока некому и нечему управлять.

Тяжелая механическая рука, чуть изогнутая в локте, лежала на тележке с маленькими железными колесиками, которую и один человек сможет без особого труда возить по гладкому полу мастератории.

Ну, действительно… Ну, в самом деле… Мартин ведь говорил… В мастератории наверху, над темницей, он собирал руки… Но не големов ведь… Только руки – ни о чем другом речь не шла…

Дипольд, успокоившись, отвел взгляд от растопыренных стальных пальцев, оторвал взмокшую спину от двери, подошел ближе, толкнул тележку с механической рукой в сторону.

И…

«Уф-ф-фь-ю-и-кщх-х-х-дзянь!»

Сквозь влажную пелену вновь сгущающегося тумана – там, дальше он смог рассмотреть еще кое-что. Кое-кого…

Дипольд поднял один меч. Потянул из ножен второй – уже спрятанный.

В этой невысокой, но вытянутой, бесконечно длинной, теряющейся в тяжелых клубах многоцветного дыма и пара комнате пфальцграф все же был не один. Здесь находились еще… двое. Как минимум. Да, две человеческие фигуры мелькали в плотном густом тумане. Сгибались и разгибались. Поднимались и опускались. Хотя человеческие ли? Так, тени людские. Бледные вялые заморыши. Но эти двое двигались. Работали. Вкалывали. Не зная усталости.

Голые худые костлявые спины. Вверх-вниз.

Тонкие, обвитые выступающими венами руки. Вверх-вниз.

Взлохмаченные грязные головы. Вверх-вниз.

Неподвижные, ничего… абсолютно ничего не выражающие мертвые лица. Вверх-вниз.

Стеклянные безжизненные глаза. Тупо уставившиеся в одну точку. Вниз. Да, глаза смотрели только вниз.

На собственные ноги, которые… которых…

Не было которых! Совсем. До колен были, а после, а ниже…

Дипольд тряхнул головой. Нет, не привиделось: два бесстрастных неутомимых работника словно вырастали из тяжелого металлического основания… Машины?