Магическое перо
Шрифт:
— Ты останешься со мной, насекомое! Ни слова больше, иначе я раздавлю тебя и твою подружку прямо здесь. Я же сказала, что ты мой!
Для пущей убедительности женщина-воин по имени Гралкия ткнула его кулаком под ребра. Хруч скорчился от боли, хватая ртом воздух.
Тем временем остальных пленников погнали в бараки.
Мангрет уже понял, что среди них нет того, кого он ищет, но для надежности решил подержать их в тюрьме еще пару деньков. Хруча и Джил выволокли из фургона и потащили в противоположном направлении, к другому бараку.
Хруч с ужасом увидел,
Ах, как он теперь жалел, что судьба дала ему шанс вырваться за стены исследовательского центра!
Лучше бы никогда не встречаться ни с этими проклятыми детьми, ни с Джил! При одном воспоминании о чайнике, которым он огрел Гралкию, беднягу самого била дрожь.
Получив пинок в спину, Хруч кубарем скатился по крутой каменной лестнице и оказался в темном и мрачном тюремном коридоре, а затем в маленькой комнатке. Перед ним сидел человек с таким же грубым лицом и мозолистыми руками, как у других воинов, но без доспехов. Человек перебирал какие-то бумаги, которыми был завален его стол.
— Это еще что за фрукт? — поинтересовался он у охранников.
— Он посмел напасть на норанского воина! — заявила Гралкия.
— Что-что? Этот доходяга напал на солдата? Может, он был вооружен?
— Он был вооружен чайником!
Чиновник за письменным столом согнулся пополам и зашелся от хохота. Даже Хруч не смог сдержать улыбки.
— Чайником?! — едва мог выговорить чиновник. — С чайником напал на воина, а когда тот был повержен на землю, добил его бутербродом с ветчиной? — продолжал он, немного отдышавшись. — Я правильно понимаю? Это, наверное, было весьма печальное зрелище: воин, лежащий в луже чая! Ха-ха-ха!
— Ваши шутки здесь неуместны, господин главный надзиратель, — огрызнулась Гралкия.
— Что же заставило его совершить это дерзкое нападение? — спросил чиновник.
— Вы что, издеваетесь надо мной, господин главный надзиратель? — прорычала Гралкия, заметив, что и двое других охранников покатываются со смеху.
— Подождите, не говорите, — попросил чиновник. — Я сам попробую угадать… Наверное, он оборонял стратегические запасы соленых огурцов? Ха-ха-ха! Хотел бы я посмотреть на эту картину! Так вы говорите, он бился чайником насмерть? Хорошо еще, что ему не пришло в голову запустить в вас банкой с яблочным вареньем… Ха-ха-ха!..
Придя в бешенство, Гралкия нависла над чиновником и, схватив его за плечи, так хватила об стену, что посыпалась штукатурка. Хохот мгновенно прекратился.
— Брось его в камеру! — завопила она. — И ни слова больше, если не хочешь, чтобы я вышибла из тебя дух!
Потрясенный надзиратель покорно снял с крючка огромную связку ключей и сделал знак следовать за ним.
— Посади его в самую мерзкую камеру! — сурово потребовала Гралкия, подталкивая в спину Хруча.
Они двинулись по коридору. Надзиратель позвякивал связкой ключей. Гралкия с ненавистью посматривала на ученого. Они миновали не один десяток зарешеченных дверей в камеры, прежде чем надзиратель
— Вот самая мерзкая и глубокая камера из всех, — сказал он со вздохом. — Стены мокрые от сырости, деревянные нары прогнили и изъедены жучком…
— Отлично, — удовлетворенно кивнула Гралкия. — Подходит!
Женщина-воин устроилась на отдых в казарме. В то время как другие солдаты хлебали брагу или играли в кости, она лежала в своем углу, ворочаясь с боку на бок. Мысль о ненавистном пленнике не давала покоя. Какой ужас: над ней потешались ее собственные товарищи, а надзиратель и вовсе поднял на смех! Завтра состоится суд, и на судебном разбирательстве снова всплывет вся эта история. Гралкия опять будет выставлена на посмешище.
Эту историю нужно во что бы то ни стало замять. Конечно, товарищи по казарме уже знают; они были свидетелями ее бесчестия. Но они так или иначе сочувствуют ей. Другое дело — публичное разбирательство. Тогда о произошедшем станет известно всему городу.
Гралкия представила, как горожане будут тыкать в нее пальцами, хихикать у нее за спиной. Этого нельзя было допустить; она этого не перенесет. Служба в норанской армии и так не сахар. А тут еще этот сумасшедший с чайником!.. Суд не состоится. Пленник погибнет от несчастного случая. И его девчонка тоже. Ей тоже не мешает заткнуть рот. Но сначала Хруч.
Гралкия спустила ноги с койки и стала натягивать сапоги.
В камере отвратительно пахло мышами и плесенью. Хруч сидел на гнилых досках, обхватив колени руками. Из решетки на потолке тянуло могильным холодом. Шешил чувствовал, что еще немного — и он окончательно закоченеет. Одна половина его лица опухла от удара, разбитый нос мучительно чесался, но из-за боли к нему нельзя было притронуться. Голова раскалывалась. О том, чтобы немного поспать, нечего было и думать.
Вдруг Хруч вспомнил о каплях, которые ему дала Джил. Может быть, они действительно немного снимут боль? Вытащив из кармана синий пузырек, он посмотрел его на просвет. Сколько их нужно было принимать, этих капель, у него совершенно вылетело из памяти. И неудивительно, учитывая его плачевное состояние. Он вытащил пробку и, запрокинув голову, накапал на язык шесть или семь капель. В следующую секунду у него помутилось в глазах, и мир, вспыхнувший ярко-оранжевым светом, словно перевернулся вверх дном. Потеряв сознание, Хруч повалился со скамейки на пол.
Через какое-то время, немного придя в себя, он с трудом разлепил веки и беспомощно пошарил глазами по камере. Только теперь припомнилось, как нужно было принимать капли. Не по шесть-семь, а по две, не больше. И не на язык, а под него…
Что правда, то правда — Хруч не чувствовал никакой боли. Но он вообще ничего не чувствовал. Более того, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Полный паралич. «Если я так и буду лежать на полу, — подумал он, — то скоро промокну насквозь…» Он словно утратил ощущение времени и пространства.