Магическое перо
Шрифт:
Там, за Стеной, они всегда называли город не по имени, а просто — Городом.
По-другому и быть не могло. Ведь им даже не разрешали выходить наружу. Вот почему он не мог ничего рассказать о том месте, где жил столько лет и где теперь остались его коллеги-ученые.
— Нет, кажется, это не Ашграфт, — пробормотал он. — Впрочем, я не уверен…
— Довольно странно, — хмыкнула женщина. — Не знать, откуда вы взялись. Впрочем, наверное, там, откуда вы родом, это в порядке вещей… Что ж, чай готов! Вы с чем пьете?
— Нет ли у вас меда? — застенчиво спросил Хруч, который, кстати сказать,
— Конечно! Я и сама обожаю капнуть капельку в чай…
Женщина достала банку с медом и, откупорив ее, положила в кружку две полные ложки. Затем добавила немного молока и, перемешав, подала Хручу. Тот благодарно закивал.
Мужу она подала чай без всего. Зато в свою кружку принялась лить мед прямо из банки.
— Он говорит, что я накладываю слишком много. Что чай нужно пить таким же крепким, как пьет он сам. А так — очень вредно для зубов, — проворчала она, кивая в сторону мужа. — И что вы думаете? Мои зубы, пожалуйста, — все целые, а у него почти ни одного не осталось!
Налив чуть не полкружки меду и добавив молока, она принялась размешивать густой, как сироп, чай. Хруч обнял свою кружку ладонями и, прихлебывая по глоточку, наслаждался теплом. Чай был не таким уж и горячим. Уют и тепло навевали приятные воспоминания, а недавние ужасные приключения в канализационном коллекторе расплывались, словно в тумане.
— Ну что ж, Шешил, расскажи нам о себе, — потребовал Моффет. — Не каждый день река приносит нам таких загадочных субъектов, как ты. Давно странствуешь?
Он протянул гостю трубку, и тот, чтобы не обидеть хозяина, взял ее.
— Не то чтобы давно, — задумчиво проговорил Хруч. — Но для такого субъекта, как я, — усмехнулся он, — и этого достаточно. С самого детства я безвыездно жил на одном и том же месте, не считая нескольких поездок к побережью. Да и то — нас возили туда в закрытой машине с зашторенными окнами, чтобы мы не могли выглянуть наружу. Поэтому, даже если я и не очень далеко отошел от дома, все вокруг кажется совершенно незнакомым…
Хруч сделал паузу, чтобы поглубже затянуться трубкой — по примеру того, как это делал хозяин. Но, затянувшись, подскочил так, словно горло и легкие обожгло крутым кипятком. Сначала у него перехватило дыхание, словно ему вбили кляп, а потом его скрутил жестокий кашель.
Миссис Моффет в ужасе всплеснула руками. Рыбак выхватил у бедняги трубку и принялся что было силы стучать ладонью по спине Хруча. Однако от этого кашель только усилился.
— Хватит колотить его, Моффет! Ты его совсем убьешь. Дай ему отдышаться! — воскликнула женщина. — Ну-ка, глотните немного чаю, Шешил. Это поможет. У моего бестолкового муженька не хватило ума догадаться, что не каждые легкие выдержат эту отраву!
Понемногу кашель отпустил. Шешил сделал несколько глотков, чтобы смягчить опутавшую горло горечь. Только из глаз по-прежнему ручьем лились слезы. Напившись чаю, он без сил откинулся в кресле. Между тем Моффет как ни в чем не бывало снова попыхивал своей трубкой.
Наконец на столе появилась томатная похлебка, аромат которой Хруч учуял, едва войдя в дом. Похлебка и на вкус показалась ученому райским лакомством, хотя была приготовлена из одних лишь томатов и свежей плотвы. Никогда
Миссис Моффет была из тех хозяек, которые обожают готовить и подкладывают гостям побольше добавки, но сами едят очень мало. Теперь, глядя на счастливого и объевшегося Хруча, довольная женщина одобрительно покачала головой: ужин удался на славу.
Рыбак сел в сторонку и снова набил трубку. За столом курить жена не позволяла. По тому, как основательно он устроился в кресле напротив Шешила, стало ясно, что теперь он никуда отсюда не двинется в течение всего вечера.
Миссис Моффет принялась за мытье посуды. Хруч предложил помочь, но та наотрез отказалась. Затем женщина устроилась на высоком табурете с другой кружкой такого же густого чая. Моффет же потребовал продолжения истории о том, как Хруч оказался в реке. Последний подумал, что, если он честно поведает им о детях с раскрашенной кожей, о мальчике, который превратился в чудовище, его, пожалуй, сочтут лжецом или поднимут на смех. Но делать было нечего — и он продолжил свой рассказ.
Как ни странно, его слушали с огромным интересом, особенно когда речь зашла о приключениях в канализационном коллекторе. Хозяева доверчиво кивали, удивляясь лишь тому, какие необыкновенные чудеса случаются в чужих краях.
Потом Моффет принялся рассказывать жене о прошедшем дне, и Шешил, смертельно уставший после всех приключений, уснул прямо в кресле.
Моффет вытряхнул пепел из трубки в очаг и, приподняв сонного Хруча, отвел его в кладовку, где жена уже приготовила постель. Уложив ученого на чистую простыню и заботливо накрыв несколькими одеялами, хозяева плотно закрыли дверь и удалились.
Одежда и кожа Тайи были как раз под цвет кустов, в которых девочка пряталась, — серовато-зеленой и слегка крапчатой. Отличная маскировка, чтобы затаиться среди густой листвы. Присев на корточки, она вела наблюдение за белым каменным домом и размышляла о тех неприятностях, которые свалились на нее с братом.
Родители будут рвать и метать, когда узнают, что они натворили. Не говоря уж о разъяренном дядюшке Эмосе, который шел по их следу. А теперь, кроме ученого, в историю впутались еще и другие незнакомцы!.. Ох, и задаст же она Локрину трепку, когда все это кончится!
Кстати, куда он подевался? По ее расчетам, он уже давно должен быть здесь. Они прошли сквозь канализационный тоннель по берегу подземной реки и отыскали сливную трубу. Однако, не зная, в какую сторону отправился ученый чудак, они решили разделиться и обследовать местность по обоим берегам реки.
Тайя первая обнаружила следы, ведущие от берега реки к деревенскому домику, и устроилась в засаде. Они с братом договорились встретиться на ее стороне. Так или иначе, Локрин должен был ее разыскать. Она рассчитывала, что брат появится еще до захода солнца, но тот как сквозь землю провалился. Вдруг поблизости послышался едва различимый свист. Девочка слегка потрясла веткой, и через минуту к ней по-пластунски подполз брат.