Маги Клевера
Шрифт:
Клаус ван Брюккен на правах руководителя проекта, заметно волнуясь, хотя всё двести раз уже прогнали и отработали, наговорил на кристалл приветственное сообщение, вставил его в магиприпас (систему на самом деле делали так, чтобы ей могли пользоваться все, кто захочет, а не только маги) и отправил письмо в путь. Три минуты напряженного ожидания – и кристалл озарился неярким светом, сигнализируя о полученном сообщении. В наступившей тишине – все затаили дыхание – раздалось шипение. Ван Брюккен отрегулировал громкость, чтобы всем было слышно, – и сочный баритон дона
– За…сь, Клаус. И вам не кашлять. Всё работает. Скажи Ацекато, что оставляем дежурного и отправляемся по бабам. Ха-ха-ха.
Вольды легли от хохота. Вся поляна содрогалась, вытирая слезы и валяясь на траве. Сам барон Такатак висел на плече у Теренса, по такому случаю стоящего в группе наблюдателей, и даже дышать не мог нормально, задыхаясь от смеха.
Семен, отсмеявшись, вытер слезы и повернулся к красному от уже и не сдерживаемого хохота Борису:
– Телеграф.
– Чего? – не понял тот.
– Телеграф, говорю, получился. А надо телефон сделать, – он внимательно посмотрел на ком-конструкцию и почесал в затылке.
– Нет! – в притворном ужасе отшатнулся Уваров. – Только не это.
Поначалу над китайцем, шарахавшимся от Точилинова, посмеивались, но по мере завершения проекта Семен все больше и больше искрился новыми идеями, и народ потихоньку начал понимать: они, что называется, попали. Се Ляо Юй, вовремя и незаметно отползший в сторону от начальственного энтузиазма, потихоньку дистанцировался от новых направлений, найдя себе достаточно трудоемкую на вид работу, и теперь все мысли, обуревавшие старого-нового лидера магов, доставались Борису. Так что к моменту завершения работ по проекту он, как и в свое время Ляо Юй, тоже потихоньку начал подумывать о бегстве.
Через два дня после завершения всех работ и торжеств Мастер Ацекато собрал семерых магов, уже практически осевших в Такатаке.
– Спасибо, что пришли, – Семен оглядел собравшихся.
Семь магов. Семь человек, которые оживляют для него его прошлое. Тот мир, к которому возврата уже нет, да и будет ли, неизвестно. Даже найдись выход обратно на Землю, вернутся ли они туда? Теренс потихоньку оказывался прав в своих предположениях, сделанных еще тогда, в их первую встречу на болотах. И теперь эти семеро магов – всё, что осталось у мага по имени Ацекато. Нет, не все. Еще оставались двадцать шесть магов где-то в Пестике и семь живых существ, с которым связано никак не меньше, чем со всеми землянами. Команда Теренса. С ней он уже попрощался.
Прощание получилось на удивление легким. Мудрый глемм давным-давно предвидел такое развитие событий, поэтому Семену даже не пришлось долго что-либо объяснять. А кочевой, по сути своей, народ, вольды, и подавно привыкли философски смотреть на расставания и прощания. Всё просто. Уходишь – счастливо, приходишь – привет. Тем более что Семен пообещал вернуться. Единственное, что по-настоящему его царапнуло (он даже не ожидал), так это прощание с Муритаем. Что сказать, не знал ни один, ни второй. Так,
Но осадок остался, и этот осадок даже сейчас, перед магами, все равно не давал Семену покоя.
– Я попросил вас всех прийти сюда, чтобы сообщить о том, что я ухожу.
Драматичного эффекта не получилось. Не то чтобы Семен ожидал рыданий на груди и клятв в вечной дружбе, но реакция магов его как-то… обескуражила, что ли.
– Ухожу, – немного настороженно повторил он. – Из Такатака. Надолго.
Молчание. Маги бесстрастно смотрели на него, никто не проронил ни слова.
– Если кто со мной… – Семен запутался, сбился. – Ну, в общем, вот. Приглашаю.
То же молчание. Семен не знал, что и думать, и тут вдруг он зацепился взглядом за пунцовое от сдерживаемого смеха лицо Бориса, старательно прячущегося в углу комнаты за спинами остальных.
– Не понял? – Недоумение начало перерастать в раздражение.
Борис не удержался и прыснул. И тут всех прорвало. Семь человек от души хохотали, глядя на ничего не понимающего Семена.
– Что ж вы, Мастер, нас совсем за дураков, что ли, держите? – Тембр дона Антонио пробивался через любую какофонию.
– Прости, Сема, – Борис пробился через веселящихся людей и подошел к Точилинову, – но ты не самый лучший конспиратор. Давным-давно все уже поняли, что ты куда-то собираешься.
– А что ж вы молчали? – Семен не знал, злиться ему или смеяться со всеми вместе.
– А зачем тебе удовольствие портить? – вытерев слезы поинтересовался Се Ляо Юй. – Ты собрался, подготовился. Здорово. Мы тоже подготовились.
Маги расступились, и изумленному взору Точилинова предстали несколько ящиков с до боли знакомыми этикетками.
– Что это? – Точилинов демонстративно протер глаза.
– Водка русская, – тоном заправского зазывалы провозгласил Борис, – виски американское, вино французское. И пиво, – он осмотрел ящики со всех сторон, – со всей родной планеты, короче. И, по-моему, даже торкское завалялось. Подходи, налетай, не зевай, хватай. Вот!
– Нет, – замотал головой Семен. – Мне уже завтра выходить.
– А вот уж и нет! – Медведеобразный ван Брюккен, к слову сказать, за два метра ростом, просто положил обе руки на плечи Точилинова и несильно нажал. Семен как подрубленный плюхнулся на стул, услужливо подставленный Офшо. – Никуда ты сейчас не пойдешь. Есть у тебя там дела, нету – это твои проблемы. А вот если ты сейчас с нами не выпьешь, в Такатак можешь не возвращаться.
– Да подождите… мне же рассказать надо, – Точилинов все уже понял, но все-таки попробовал предпринять последнюю отчаянную попытку. Хотя…
– Вот по ходу и расскажешь, – дон Антонио держал в каждой руке по бутылке и щедро разливал в подставленные бокалы.
– А мы очень внимательно послушаем и, может быть, даже что-нибудь посоветуем, – Борис с бутылками пива не отставал от испанца. – Пей давай.
Семену в руку всунули огромную кружку, и он решился. Веселиться так веселиться.