Магфиг
Шрифт:
Народ тусуется толпами, причем все в разнообразных нарядах – от набедренных повязок до доспехов типа «я – маленький танк, и мне все по фиг». И вообще мне этот город больше всего напомнил один большой шумный базар, скрещенный с цирком шапито. Идешь, а отовсюду только и доносятся крики: «Дорогой, а, купи этих сахарных фруктов, еще вчера на ветке висели» (ага, висели, там и сгнили), «Шубы, шубы, зимние шубы, пока дешевые» (дешевые, только судя по пальмам, растущим вокруг, – здесь как бы, кхе, тропики), «А вот ослики, прут лучше лошадей» (чего или, не дай бог, кого они, интересно, там прут?). Или еще: «Одежда, лучшая во всей Райпории, по ласковым ценам» (ага, особенно
Короче, шли мы по городу и только по сторонам и глазели, причем даже Батон плюнул на свою маскировку и перемещался преимущественно на задних лапах. Правда, особого внимания на него никто и не обращал: тут и не с такими зверями прогуливались. Вон, например, одна дамочка с крокодилом (или чем-то подобным, но очень зубастым) на поводке – и ниче, или вон тип с чем-то летающим, такое синенькое, вот с такенными глазами, или, может, это оно с мужиком? Блин, фиг знает, но оно мне точно подмигнуло!
А ведь наш план был до гениального прост: входим в город, находим нужных нам ребят, берем одного из них за грудки и вытрясаем ду… информацию, после чего с песнями, плясками и фанфарами ретируемся куды подальше. Угу – размечтались. Не, чуваков в темных балахонах мы нашли, причем много и кроме них также: в синих, оранжевых, белых и – гламурненько – розовеньких с рюшечками. Да они тут на каждом углу стояли, и каждый кого-то прославлял, обличал, кричал, что гореть еретикам в аду, если, конечно, не заплатят определенную мзду, чисто на благие дела, а иначе никак – все туда отправятся, потому как не почитают великого Ляля-тру (пресветлого Ария, мудрую Майбию и правую мозоль на великой ступне Агу – нужное подставить и подчеркнуть два раза).
Так что можно сказать, что мы несколько растерялись и банально не знали, кого брать. Не, конечно, всех разноцветных можно исключить сразу, однако и ребят в черных, серых и прочих рясах, балахонах и мантиях вокруг вполне хватало.
– Может, походим, порасспрашиваем? – предложил я, когда мы наконец выбрались из этой разномастной толпы в небольшой проулок.
– Ага, и они через некоторое время узнают, что мы их ищем, – фыркнул гном. – Поверь, в подобных местах новости разносятся быстрее, чем ты о них успеешь подумать.
– И что остается?
– Брать всех, кто подходит под описание, – спокойно ответил завхоз.
Я мысленно прикинул, сколько это получится человек, и только тяжело вздохнул.
– Не, можно, конечно, походить по рынкам и барам, пособирать информацию, – бросил гном, быстренько отводя глаза в сторону и шаркая ножкой по грязной мостовой.
– Нет!!! – дружно рявкнули мы в три глотки.
– Я так и думал, – усмехнулся гном. – Значит, так, ищем какой-нибудь заброшенный домик и…
– Вы не знаете, как пройти в библиотеку?
– Чего? – Монах непонимающе уставился на меня, а в это время рука дракона коснулась его затылка, заставив того мешком рухнуть на вовремя подставленные мною руки.
– Блин,
– Да, похоже, придется часть отпускать, – кивнул дракон. – Жаль, я не знаю заклятий, стирающих нужные воспоминания, сестренку бы сюда – она бы их в один миг выпотрошила… ну в плане копания в мозгах… дистанционно, конечно… и…
– Да понял, понял, – буркнул я.
Блин, ну и монах, на постной пище вон как подобрел, аж мои колени прогибаются. Да и вообще у меня уже спина болит их таскать, да еще при этом изображать из себя веселого выпивоху, что провожает святого отца, честно причащавшегося за здоровье граждан славного города Райпории, в его скромную обитель. Интересно, долго мы еще сможем безнаказанно таскать таким макаром людей? – в конце концов, кого-нибудь точно хватятся. Так что, скорее всего, пора с этим завязывать, отпускать захваченных и ретироваться из города, а уж потом более тщательно продумать наш план дальнейших действий.
Кстати, место для нашей базы, а соответственно и содержания пленников, мы обнаружили неподалеку от порта, в какой-то подворотне. Тут было несколько полуразрушенных зданий, которые явно собирались снести, но пока, видимо, у местных властей руки до этого просто не доходили. Квартал, где находились эти заброшенные дома, был пустынен, если, конечно, не считать нескольких подозрительных личностей в каких-то обносках, что смотрели на нас с недоброй ухмылкой. Причем один из них так ловко ножичек в руке подкидывал, пока Крис ему добренько не улыбнулся и на ходу не перекинулся в свой драконий облик, – по-моему, этот бедняга даже не заметил, что нож вонзился ему в ладонь, ибо в этот момент он шел на рекорд по бегу с препятствиями. Крис же вновь принял человеческий облик и помахал ему вослед.
Больше нас никто не тревожил.
– Ну как тут? – спросил я, входя с очередной жертвой в покосившуюся дверь комнаты.
– Никак, – вздохнул Дорофеич. – Кто-то что-то об этих типах слышал, но как-то краем уха. В принципе ничего удивительного: город ведь немаленький, и этих монахов тут как пчел в улье.
– Да уж. – Я пристроил спящего монаха в уголке, а сам отправился в соседнюю комнату, около двери которой с грозным видом прохаживался наш Батон.
Завидев меня, он тут же потребовал пароль, за что и получил промеж ушей. Пароль оказался верным, и кот, взяв под козырек (или под ухо, – головного убора у него ведь отродясь не было), быстренько ретировался в сторонку. Я улыбнулся и, открыв дверь, шагнул внутрь… лучше бы я этого не делал. Большая комната, по размерам примерно как спортзал в обычной средней школе, только с окнами под самым потолком, причем такими узкими, что даже Батон с трудом пролезет. Здесь-то мы и содержали наших пленных, которых уже набралось больше десятка. И вот едва я переступил порог, как большинство из них устремилось ко мне.
Невысокий толстенький тип в сером балахоне и мятой посудиной в руке:
– Господин Оба-Вам, я должен ответственно заявить, что мне сегодня недоложили каши, а это прямое оскорбление почитаемой мною богини пресветлой Артуиды, ибо я служитель ее, и к тому же моя посуда для еды не очень вместительна.
(Блин, да у тебя миска с тазик величиной, да и сам ты не выглядишь изнывающим от голода.)
Худой высокий монах с козлиной бородкой и плаксивыми глазами:
– Господин, а вон тот усатый еретик, вступив со мной в теологический спор, гнусно стукнул меня по голове томиком своего еретического учения, и это очень больно.