Маг Теневого Элемента

Упоров Владимир Николаевич

— Наверное, если бы ты вел себя немного иначе… — начала женщина.

— Я не стану здесь рассуждать о высоких моральных принципах, потому как их у меня нет. Слышал, меня называют "темной душой", когда думают, что я не слышу. Мне не доверяют, хотя, казалось бы, я не сделал им ничего плохого. Винить их за это действительно глупо, но и смириться с таким положением вещей невозможно. Нет, я не собираюсь своей ненавистью к ним создавать новых демонов, но бояться и жалеть их не стану. Многие люди привыкли разделять мир на темное и светлое, невзирая на то, что носят в себе и то и другое. Можно было бы избавиться от тьмы в моем сердце, но хочу ли я этого? Определенно нет. Я уже выбрал свою дорогу, и пойду по ней, неся

в себе и свет, и мрак. Много людей погибло от моей руки, и будет еще очень много таких. Возможно, я и есть самое настоящее зло — темная душа с черным сердцем. Не знаю, по какой причине вы меня спасли, когда другие не захотели это сделать, но сейчас вы можете передумать и все исправить. Другого шанса сделать это без жертв не будет. Даже если меня обвинят в предательстве и приговорят к казни, я не позволю просто так убить себя, — сказав это, Реннет спокойно уставился на своего Мастера, ожидая ответа.

— А если я не хочу этого делать?.. Не хочу решать… — спросила та, раздраженная подобной выходкой с его стороны.

— Тогда скажите мне причину.

Мастер стихии огня долго сидела молча, почти не двигаясь. Ее строгое лицо перестало выражать какие-то определенные эмоции. Сам юноша тихо отвернулся и больше ничего не говорил.

Наконец, женщина резко вскочила на ноги, и ливень черных волос хлестнул ее по щеке. Пригладив полы длинной алой мантии, она быстрым шагом направилась к двери, ведущей в коридор. Но, задержавшись на пороге, не поворачивая головы, она коротко произнесла:

— Я не знаю что сказать… — и вышла за дверь.

Глава 25. Друг

— И вы верите его словам? — возмущенно перебил Селесту Мастер Элементов. — Мальчишка убил предводителя отряда темных магов? Это же бред!

— Да, я верю ему, — решительно заявила учитель, испепеляя взглядом старого мага.

Как раз сейчас проводилось очередное заседание Совета Белого Пламени. Мастер Селеста только что закончила пересказывать то, что она услышала от Реннета. Конечно, она не стала рассказывать все, а лишь часть, которая касалась непосредственно произошедшего недавно сражения. Ей не хотелось выносить остальное на всеобщее суждение, во всяком случае, на данный момент.

Многие из членов совета не поверили ее словам и несколько минут высказывали свое возмущение и недовольство. Некоторые вообще открыто обвиняли юношу во лжи, предательстве и прочих грехах. Это продолжалось до тех пор, пока Глава Киос не успокоил их, попросив соблюдать порядок.

— Реннет конечно молод, но он определенно не тот, в чьей силе можно сомневаться, — продолжила Селеста, в который раз пытаясь убедить всех собравшихся в зале магов. — Возможно он и не такой, как нам хотелось бы, но я уверена в том, что он никогда не перейдет на сторону наших врагов и уж тем более не станет сражаться против нас.

На самом деле, женщина не была так уж уверена, как об этом говорила. Ее терзали сомнения на счет правдивости собственных слов. Недавняя речь, произнесенная юношей без тени лжи и фальши, заставили серьезно призадуматься. Правильно ли она делает, оправдывая своего ученика? Можно ли ему верить до конца? Не лучше ли предотвратить трагедию, которая может разыграться из-за мальчишки в будущем, прямо здесь и сейчас? Разум Селесты пребывал в замешательстве, раз за разом прокручивая слова и холодный взгляд юноши, но сердце, отчего-то, оставалось спокойным…

— Я понимаю, Селеста, что в вас сейчас говорит учитель, — спокойным тоном начал Аркен. — Вы защищаете юношу, потому что видите в нем своего ученика. Ваше мнение, на данный момент, слишком предвзято.

Мастер, прозванная "Королевой Бушующего Пламени", тут же вскочила на ноги, яростно сверля огненным взглядом, бледное лицо старого мага:

— Да вы…

— Хватит! — произнес вдруг

твердо Глава клана, стукнув при этом кулаком об стол. — Я не желаю больше слушать этого. Мне самому не слишком-то верится в рассказ мальчишки, — Киос хмуро посмотрел на Селесту, а затем, таким же взглядом, прошелся по остальным членам совета, — но обвинять его в предательстве, лишь потому что он оказался не в том месте и не в то время, я также не собираюсь. Исходя из этого, принимаю решение отложить расследование и обсуждение данного дела на некоторое время. Посланный за врагом отряд вернулся сегодня и привел с собой захваченного темного мага. От него и узнаем подробности произошедшего на поле боя. Чувствую, все не так однозначно, как может показаться на первый взгляд, — закончил он и, поднявшись из-за стола, поблагодарил всех и пожелал доброй ночи.

Притихшие маги постепенно начали покидать приемный зал. Мастер Селеста поднялась самой последней. Глава Киос, внимательно наблюдая за ней, спросил:

— Мастер, вы сказали, что Реннет никогда не примкнет к темным, и не будет сражаться против нас, однако ни разу не упомянули о том, что он будет бороться за нас и за наш клан. Вы ведь и сами не уверены в этом?

Женщина бросила короткий взгляд в сторону архимага, но промолчала. Было уже довольно-таки поздно. Близилась полночь. Уставшая от шума и постоянных раздумий, Селеста не стала задерживаться и сразу отправилась в свою комнату.

Тихо отворив дверь, она вошла. Стараясь не делать лишнего шума, женщина закрыла дверь и направилась к другой комнате. Зажигать лампу не было надобности, так как серебристо — белого лунного света оказалось достаточно, чтобы различать очертания предметов в темноте. Ладонь Селесты уже легла на дверную ручку, когда она, вдруг, услышала странный звук, похожий на чей-то всхлип. Он доносился из той части комнаты, где располагалась кровать Реннета.

Сбитая с толку, Мастер решила подойти поближе, дабы удостовериться, все ли в порядке с юношей. И какого же было удивление женщины, когда она, приблизившись к кровати, услышала приглушенные рыдания…

В первое мгновение, Селеста не могла поверить своим ушам: казалось, такого просто не может быть. Образ хладнокровного юноши, говорящего порой слишком жестокие слова и плачущего под одеялом мальчишки, никак не укладывался в ее голове.

Некоторое время она стояла, замерев на одном месте, и даже не представляя, что делать дальше. Однако неожиданно ноги сами сделали шаг, позволяя ей вплотную подойти к железному изголовью. В бледном свете, падающем из окна, женщина увидела юношу, с головой закутанного в одеяло и очертания худых плеч, сотрясающихся от беззвучных стонов. При виде этой картины, у Селесты защемило в груди, а к горлу подступил ком. Чуть поколебавшись в нерешительности, она осторожно коснулась плеча мальчишки, отчего тот резко вздрогнул и вжался в кровать.

Эта реакция стала последней каплей. Женщина сама не заметила, как опустилась на колени и, обеими руками обняв тонкое тело, прижалась к нему. Из-под черных ресниц по гладкой щеке скатилась сверкающая слезинка.

— Прости меня, Реннет, — тихо прошептала она. — Я верю тебе и не оставлю одного, что бы ни случилось в дальнейшем.

Ей не нужно было слов, чтобы понять, что сейчас твориться в душе у парня и какие чувства царили в его сердце долгое время. Она сожалела лишь о том, что не заметила всего этого раньше, не заметила отреченности и боли под холодным выражением лица. Каждый человек, каким бы сильным, спокойным и хладнокровным не казался, был слаб перед этим чувством — чувством одиночества. Реннет, потерявший своих родителей еще в юном возрасте и даже не помнивший их лиц, не имевший близких друзей, способных поддержать в трудную минуту, нес в себе это бремя очень долго. Его теперешнее состояние можно было бы назвать как "переполнение одиночеством".