Маг-новобранец
Шрифт:
– Сфера нашего влияния окрепла,– гордо сказал я.– Скоро купол станет совсем черным. Уровень страха горожан растет даже быстрее, чем планировалось. Если так пойдет дальше…
– То все насмарку,– горько продолжил за меня куратор.– Положительные не смогут пробиться сквозь купол. А ведь чертенок еще не найден!
Клянусь рогами, я растерялся. Спрашивается, какая связь между телом покойного чертенка и Положительными? Тем более если он клон Са… сами понимаете кого.
Тем временем куратор, кажется, сообразил, что загнул
– Ты это… забудь, что я сказал, Пятый. Оговорился.
– О чем вы? – изобразил полнейшее непонимание я, поворачивая руль.
– Ну, об этом… насчет купола,– окончательно смешался куратор и вдруг с подозрительным азартом начал нас хвалить: – А вы молодцы! Организация будет гордиться вами! Герои!
Вот это было уже совсем странно. Пока я мысленно пытался логически состыковать вместе чертенка с Положительными и присобачить к ним еще и купол, куратор разливался хвалебной песней, как глухарь на току.
Очнулся я от тычка в бок: этим простонародным способом Вторая просигнализировала, что я пропустил поворот. Голос куратора звучал уже не так искренне и без прежнего энтузиазма. Оно и понятно: почтенные административные работники не привыкли подолгу говорить комплименты.
– Молодцы, ребята,– кислым тоном закончил куратор речь и вдруг мечтательно добавил: – Может, нас с вами еще и наградят за это дело.
Ага, как же.
Молча покивав, я перевел взгляд влево. С картофельного поля под городской стеной доносились звуки выстрелов – по приказу Наместника армия теперь вставала с рассветом. За городскими воротами, на дальнем поле, принадлежавшем соседям, тоже виднелись согнутые людские спины.
– Обоюдная подготовка к войне в самом разгаре,– констатировал я.– Не пойму только, что делают противники. Ползают? Окапываются?
– Собирают капусту,– доложил куратор.
– Саблями? – поразился я.
– Резаками,– похлопала меня по плечу Вторая.– Ты что, Пятый, перегрелся? Какая война? Соседи вовсе не думают нападать на город, они мирно трудятся.
– С кем же тогда будет воевать Наместник? – забеспокоился я. – Ведь он не отступит – сами видите!
Куратор в наушнике неразборчиво каркнул, что, как я понял, приравнивалось к равнодушному пожатию плечами.
– Кто первый подвернется, с тем и повоюет,– ответила за него Вторая.– Это уже не наша с тобой забота. Пусть администраторы просчитывают.
Я уже собирался ехидно заметить, что администраторы чаще просчитываются, чем просчитывают – обещанного дождя все нет, и русло реки по-прежнему сухое,– как на меня сверху упали первые крупные капли. Запоздалое (на несколько суток) природное явление словно вознамерилось искупить свою непунктуальность утроенной энергией и излилось на наши бедные головы мощным потоком.
Видимость моментально упала до нуля. Сколько живу, под такой жуткий ливень еще не попадал! А вот автоматика капсулы, похоже, вообще не посчитала дождь за осадки.
Я резко затормозил, потрогал свеженькую шишку на лбу – если шрамы украшают мужчину, то о шишках этого не скажешь – и открыл люк. За то время, что мы были в пещере, техники закончили работу. Теперь по всему периметру верхнего ограждения Башни были расставлены черные зеркала-отражатели.
Порывшись под ними, я вытащил гладкий красный цилиндр. Карманный локатор был чисто вымыт дождем и насквозь промочен – спасибо тупоголовым техникам, которые не догадались упаковать прибор.
Чтобы успокоиться, я сделал несколько глубоких вдохов с выдохами и огляделся вокруг.
Вид города в рассеянной водяной дымке мне понравился. В нем появилась недостающая прежде торжественность и намек на страшные тайны, скрытые за неприступными стенами. Если бы я знал тогда, что это за тайны, то катапультировался бы на ходу. Но я был наивен, полон честолюбивых планов и чувства ответственности перед Организацией.
Итак – оставив капсулу на крыше, мы задраили люки и, еще раз сверившись с куратором, нырнули в темноту.
Восточный квартал, дом Чайхана. Утро
Подготовка к свадьбе настолько важное и хлопотное дело, что требует от участников полной самоотдачи. Зачастую организаторы в процессе вообще забывают, из-за чего, собственно, весь сыр-бор, и рычат на путающихся под ногами жениха с невестой.
– Лейла! Опять ты! – Увесистый шлепок по мягкому месту обозначил желание матери спровадить дочь из комнаты как можно скорей.
– Но мама! – возмутилась Лейла, потирая бедро.– Я тоже хочу посмотреть! Все-таки это мое приданое!
– Вот выйдешь замуж, тогда и насмотришься! Куда прете сундук? Он должен стоять здесь. Да простит меня Лакшми, я сейчас убью этих негодников! А ну, брысь! Коралл! Кому сказала!
– В цветочной лавке отказались продать отдельно лепестки.– Флегматичный голос старшего сына Чайхана раздался за спиной сестры так неожиданно, что она вздрогнула.
– Так купите целые цветы! – рявкнула мать семейства.
– Но ведь мы должны обсыпать их лепестками?– уточнил сын.
– Купи цветы и обдери с них лепестки!
– А если жених не появится еще неделю? Они завянут! И куда их в этом случае?
– Положите на мою могилу! – мрачно предложила мать, оттаскивая в сторонку рулон парчи, перегородивший вход в комнату.
– Зачем вы так, мама? – ласково возмутилась Лейла, успокаивающе поглаживая мать по плечу.– Хендрик уже едет. Не надо говорить таких страшных вещей.
– Опять ты! – изумилась мать, отмахиваясь кухонным полотенцем.– Чем стаптывать о мостовую новые башмаки, лучше пойди в свою комнату, сделай прическу!